02/05 Новый выпуск новостей! 30/04 Обновлен дизайн!
Best post by wilhelm forz
Таулер это, Таулер то. «Я обсужу это с леди Таулер». «У леди Таулер встреча с принцем». «Леди Таулер поручено…» Вильгельма начинало подташнивать от одного упоминания новой придворной чародейки. Для него Аннабель была приветом из прошлого, которое он изо всех сил пытался забыть. А тут вот как. Старик про него вспомнил. Старик решил организовать ему «достойную отставку». Надо ли говорить, что подобное положение дел до возмутительного не устраивало Форца? Все мелкие и неважные поручения были переданы Таулер, а все важные и срочные Вильгельм, как и полагается человеку дальновидному, уже разрешил. Король почти отмахнулся от него, когда Вильгельм заговорил о небольшой поездке, и эта отмашка почти вывела его из себя, едва не продемонстрировав всю силу своей ненависти к монаршему идиоту. читать далее...
администрация:
AylaThijmenRekhema

SARGAS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SARGAS » Альтернатива » cancion de la noche [AU]


cancion de la noche [AU]

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

— cancion de la noche —
https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/209913.gif
2022, Нью-Йорк
Мир полный необъяснимого, магического, проклятого.

Iris Una Svensson || Aidan McPherson
Детектив, переживший страшную трагедию в своей жизни и утративший волю к той самой жизни, полностью уходит в работу. Работая над очередным делом и расследуя череду странных убийств он натыкается на молодую девушку в переулке.
Он, она и океаны ещё горячей крови...

IS IT YOUR GHOST
THAT KEEPS HIDING UNDER THE SMOKE

IT'S GETTING LOUDER                                             
I FEEL HANDS AROUND MY THROAT
                               

HOW DO YOU LOVE SOMEONE?
HOW DO YOU LOVE SOMEONE
SO RESTLESS AND THORN?

YOU'RE SO BEAUTIFUL AND TRUE
DARK AND LOVELY                     
YOU STALL MY HEART
BEFORE I COULD GIVE IT AWAY

слушать

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+1

2

- Десять-два, прием.
- Десять-два слушает.
- Вызов из ночного клуба «Черный фламинго». Просили приехать именно вас.
- Кто просил?
- Не представились. Вы принимаете вызов?
Эйдан сжал рацию в руке, несколько мгновений подумал. Дать себе пару секунд на подумать было хорошей привычкой, не раз спасавшей и его шкуру, и окружающих от его гнева. Он мог бы проигнорировать вызов, мог бы поехать по злачным улицам Бронкса и оттуда в Чайнатаун, мог бы колесить по Манхеттену, потягивая виски из стаканчика с кофе. Мог делать что угодно, как и многие другие копы, которые попросту не знали, что еще делать в сложившихся обстоятельствах.
В последнее время трупов было много. Криминалисты рвали на голове волосы, коллеги из «убойного» ходили к патаномам еще чаще, чем в офис. Те разводили руками – у них не было представления о том, что использовали в качестве орудия убийства. Мертвые тела были, мотивы можно было найти, это точно убийство, но как? Чем?
На «летучках» все плевали в потолок, играя в загадку с неизвестным серийным убийцей, который не то подчищал за собой или кем-то, не то решил устроить Нью-Йорку очередную информационную панику. Люди паниковали, совершали ошибки и необдуманные поступки. Количество преступлений уголовного характера резко возросло сразу на 15 процентов, а затем – на все 30.
На столе МакФерсона множились папки с убийствами. Раз в день он закрывал сразу пятеркой, освобождая место на самую крупную добычу.
Ему в спину бросали немало неприятных слов, еще больше – молчаливых взглядов. Они как чувствовали, что он собирался выходить на охоту за охотником, но по какой-то непонятной и необъяснимой причине хотели ему помешать. Среди них были продажные копы, куда без этого, но большинство-то нет. Почему они так не хотели, чтобы он поймал убийцу? Почему не хотели, чтобы он докопался до правды?
Сеть информаторов по всему Нью-Йорку постоянно дергала его – через диспетчеров, по личному номеру, через посыльных. Этот звонок не был первым, а потому он мог подумать и отказаться. Сколько еще таких «странных вызовов» будет за его смену?
Вопрос с подвохом.
- Диспетчер, запишите вызов на меня, прием.
- Принято, десять-два, отбой.
Ночной клуб «Черный фламинго» был одним из популярнейших клубов города. Сюда стекались все любители рейвов, наркотиков и быстрого перепихона, а потому очередь на входе вилась милей с восьми вечера и до трех утра. Эйдан припарковался поодаль – там не было камер видеонаблюдения, не было и укуренных дешевой наркотой молодняка, что не пустили внутрь. Мордовороты у клуба были профи, из бывших морпехов и копов, с ними не забалуешь.
Один из них был информатором МакФерсона. Потому-то он и решил приехать, ведь Шейн его зазря не тревожил. Бывший коп хорошо знал, что дергать детектива «убойного» лишний раз – дело гиблое.
На входе в клуб стоял кто-то помоложе и агрессивнее, одним своим видом отпугивая тех, кому было, что скрывать – от алкоголя в сапоге до дозы в сумочке. Эйдан махнул амбалу рукой.
- Привет. Будь добр, позови Шейна.
Охранник окинул его пренебрежительным взглядом. Затасканная зеленая куртка, уставшее осунувшееся лицо, небрежный потрепанный вид. То еще зрелище.
- Шел бы ты, дядя.
Эйдан показал ксиву, наконец сосредоточив рассеянный взгляд, шарящий по людям, на лице амбала. Тот словно бы сразу понял свою ошибку – слегка побледнел.
- Шейна, говорю, позови.
- А-а, да, погодите.
Шейн вышел быстро, поманил его рукой. Очередь на улице зароптала, но вернулся молодой охранник и быстро утихомирил.
- А ну цыц! Так, вы, девочки, проходите, а ты, мужик, смени прикид на…
Советы от начинающего модельера детектив не дослушал – его оглушил ночной клуб изнутри. Орало что-то новое, привязчивое, под что можно было прыгать до бесконечности, заправляясь алкоголем и снюсами. Пока владелец давал Эйдану информацию, Эйдан отмазывал клуб от наркоконтроля, раз в пару месяцев обеспечивая арест каких-нибудь промежуточных дилеров. Все были довольны. Кроме дилеров, но порой этот бизнес надо было перетряхивать, чтобы не засиживались как итальянская мафия.
Шейн провел его к дальним помещениям – административные помещения, склады алкоголя, холодильник для закусок, раздевалки диджеев, туалеты сотрудников, комната охраны и все остальное. Оттуда был коридор во внутренние дворы, так называемая «курилка», где происходило все, что нельзя творить в клубе: от секса до драки.
- Она там, - Шейн открыл дверь, указывая куда-то в сторону мусорных баков. – Сидит, я звал, не реагирует. Похожа на нарка, но…
Темнота не позволяла рассмотреть, кто именно «она» и где именно «там». Детектив понимал «обеспокоенность» Шейна, как понимал, почему тот позвал его, а не копов из местного отделения – еще позовут кого из отдела наркоконтроля или нравов, и клуб прикроют в разгаре вечеринки. Минус доход, плюс головная боль.
Эйдан спустился по бетонной лестнице, осмотрелся. Высокий сетчатый забор стоял тут для вида – лазы были заметны невооруженным взглядом. Просторный переулок можно было назвать улицей, но здесь почти никого не было – только мусор, мусорные баки и забытый кем-то проржавевший байк.
Спустившись, он наконец увидел, о ком говорил Шейн – девушка. То ли в платье, то ли в ночнушке. Темные волосы… вроде, потому что на улице был вечер, а сюда фонари не завезли. Все, что давало освещение – тусклый фонарь над черным входом в ночной клуб.
- Эй, - позвал он, толком не зная, как обращаться, но заранее поднял руки, показывая, что они пусты, - привет. Ты меня слышишь?

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+2

3

Достаточно ли она хороша для тебя?
Пыльная комната с одной единственной кроватью, на вид довольно хлипкой, тумбой и тусклой настольной лампой. Единственной отдушиной ее были книги. В них Айрис находила покой и умиротворение в перерывах между жуткими провалами в памяти, которых, казалось, никак не избежать.
Она частенько была одна и эти дни были самыми хорошими в ее жизни. А потом приходил он. Айрис помнит его тяжёлую поступь в массивных ботинках из крокодиловой кожи, звук, который издают эти каблуки по деревянному скрипучему полу. Сначала она кричала, забивалась в угол, а потом… смирилась. И была покорной девочкой, которая всегда знала когда нужно поднять голову, а когда опустить. Тихие всхлипы и холодное, абсолютно чужое "дочка" стали для Айрис плетью, больно хлещущей по ногам. Она плакала, если удавалось поспать ночью. Плакала, свернувшись калачиком и подтянув ноги к груди. И никогда не выключала свет. Потому что всем известно, что в темноте живут монстры.
Иногда отец наказывал ее, выключая свет…
Однажды она проснулась от тихого скрипа входной двери. Был ли это рассвет или закат она не знала, не была уверена. Но одно знала точно - эта дверь всегда отделяла Айрис от жизни за стенами дома. По крайней мере так она думала каждый раз, когда отец приходил и закрывал за собой дверь на щеколду - видимо, для того, чтобы никто не смог найти его тайник. О том, что его родная дочь уже давно живёт в темной комнате без окон с единственной дряхлой лампой, никто из соседей предпочитал не вспоминать. Должно быть, она всё-таки выходила на улицу, раз никто до сих пор не искал двадцатилетнюю девушку, просто не помнит об этом.
За последний год Рис не помнила слишком много. Сначала провалы в памяти были раз в несколько месяцев, потом каждый месяц, а теперь - каждый день. Она обнаруживала себя в разных местах дома: то в своей комнате на полу, то на кровати, то в углу у двери. А однажды… О, это был особенный случай. Айрис пришла в себя в теплой ванной. Открыв глаза и будто очнувшись от долгого сна она осмотрела первое, что попалось ей на глаза: свои руки и ноги, от которых по водной глади текли тонкие струйки алой крови. На теле не было ран, но тонкий аромат железа был настолько явным, что желудок скрутило и появились рвотные спазмы.
— Все хорошо, ты привыкнешь.
И он оказался прав. Айрис действительно привыкла ощущать этот запах, чувствовать теплоту крови на губах, на лице, шее и плечах. Удивительно, но отец был прав.
Но скрип двери… Закатное солнце топит в кровавом свете гостиную и лучи, падавшие на пол за дверью так ее манили, что Айрис решилась на побег из этого плена. Из объятий человека, который заставлял ее убивать по приказу и наслаждаться этим чувством. Гордиться этим. Он рассказывал ей "сказки" о ее собственных подвигах. О том, как она резала себя ножами, как управляла собственной кровью, делая ее смертоносным, как пуля, выпущенная из пистолета, острым как клинок или лезвие и беспощадным к попыткам защититься. Он звал ее с гордостью универсальным оружием. А она думала, что не выбирала для себя такой жизни… неужели ей никто не смог помочь? Кроме нее самой. И в этот раз Айрис выбрала помощь, пренебрегая слепому покорному существованию. Выживанию среди мертвых тел и таких же мертвых душ.
Отец спал, окружённый женщинами и дорогим алкоголем. На столе лежала его банковская карточка и дорожки с кокаином. Комнату наполнял запах сигарет, пота и похоти, когда Айрис выходила из дома, тихо, как мышь. Он наверняка не будет скучать по ней, ведь она никогда не была для него дорога по-настоящему. Лишь как инструмент, с помощью которого он мог позволить себе все в этой жизни. Кадиллак, Феррари, красивых женщин и тонны денег, которые мог прогонять через кассу небольшого салона красоты - все что нужно для того, чтобы сделать прибыль легальной, это проводить выручку от исполнения заказных убийств через кассу заведения, чьи услуги нельзя потрогать руками, делая доходы легальными. Грязные деньги, с которых он платил налоги.
И вот она снаружи. Свежий воздух кружит голову и Айрис едва справляется с собой, удерживаясь в сознании. Ей нужно бежать, бежать быстрее и она бросается прочь от дома через участок соседей в ночной сорочке едва прикрывающей ее бедра, атласной, липнущей к коже и очерчивающей ее формы. Не слишком умная мысль - убегать так, но больше ждать нет сил. Свобода пьянит и манит, и Айрис совсем скоро оказывается в людном месте. Она откуда-то знает, что так проще всего затеряться: смешаться с толпой и сделать вид, что все именно так и задумано, что она вовсе не в ночнушке и поношенных серых кедах, а в модном на Манхэттене платье от Кутюр. И плевать, что волосы немного растрепаны от быстрого, долгого бега. Теперь она среди людей. И далеко от монстров.
Сменив бег на осторожную ходьбу она, в толпе, идущей в едином порыве последовала за ними и оказалась у входа в ночной клуб. Длинная очередь давала понять, что место элитное и просто так даже такую симпатичную девочку в неприлично коротком платье не пропустят просто так. Айрис необходимо было туда попасть, ведь так она могла скоротать ночь, опустившуюся над городом.
— Эй красотка! — Тяжёлая рука опустилась на плечо Айрис и с силой сжала, притягивая к себе. — Ты вся дрожишь, малышка. Согреть тебя?
— Нет, не нужно. — Ответила Айрис и действительно сжалась. — Отпустите меня, пожалуйста...
Ей было неприятно ощущать беспардонные прикосновения к своей коже и взгляды друзей этого человека, который окружили ее.
Это была компания из пяти человек. У одного, того, который схватил Айрис за плечо и притянул к себе, из кармана джинс торчал брелок с эмблемой автоконцерна Феррари, что говорило само за себя. Четверо других были также прекрасно одеты, но хищные взгляды говорили о них лишь самое мерзкое. Этим людям нельзя было доверять, нельзя было думать, что они говорят свои сладкие речи и в них есть правда.
— Хочешь в клуб? Идём, я тебя проведу через задний ход. У меня тут кореш работает.
И он… провел. Он действительно провел Айрис внутрь, а следом засеменили четверо его друзей. Компания пробиралась сквозь толпу танцующих под оглушающе громкую музыку и биты, под звуки которых сердце подпрыгивало у Айрис в груди и от волнения приземлялось обратно, то и дело пропуская удар. От каждого удара электроники Айрис вздрагивала и ощущала, что вновь теряет связь с реальностью, как обычно это бывает, когда она теряет память. Вдох - пауза, выдох, тихий хрип и попытки ухватиться за уплывающее сознание. Снова дверь - чья-то сильная рука толкает ее от себя и они оказываются во двор. Чернота. Айрис старается дышать тихо, размеренно, но у нее получается. Ее спина оказывается прижатой к ледяному сетчатому забору. Где-то вдали идёт густой сизый дым из коллектора, и клубы его поднимаются вверх, пряча почти весь переулок во тьме и паре. Расфокусированный взгляд ловит эти клубы, в то время как чьи-то горячие, настойчивые и сухие губы целуют ее шею. Рука незнакомца с силой впиваются в бедра, сквозь боль Айрис вскрикивает и ощущает колено между своих ног, которое не даёт ей и малейшего шанса защитить себя.
— Ну же, не сопротивляйся, давай…
Хрип, вздох, и мрак полностью поглощает ее.
Запах крови от прокушенной губы, соленый привкус на языке. Уна ощущает этот приятный запах страсти и страха, смешанный в единый коктейль. Ее боль, ее ужас и желание сбежать придает ей силы в очередной раз, поэтому девушка больше не сопротивляется. Ее тело становится гибким, пластичным как пластилин и незнакомец с удовольствием и похотливым пыхтением констатирует "сразу бы так". Уна любит секс и играть в героев. Нет ничего лучше, чем секс и играть в героев!
Ее рука делает лёгкий взмах. Жест настоящей волшебницы заставляет ее кровь из прокушенной губы обратиться в иглу и таким же жестом прокалывает сонную артерию парня, едва тот успевает вытащить из штанов свой член.
Булькающие звуки, горячая кровь на ее шее, плечах и груди. Атласная ночная рубашка полностью промокает и даже её волосы, черные как смоль, пропитываются приятной густой жидкостью. Последнее, что Уна видит прежде чем мерзкого похотливого ублюдка расщепит на красные кровяные тельца, окрашивая стены и пол в переулке, это его глаза, полные ужаса. Он пытается что-то сказать, но не может - кровь из проткнутой насквозь шеи сочится внутрь и наружу. Щелчок пальцами. И все вокруг обращается в кровь.
Она смотрит вдаль, на клубы пара темным от страсти и ярости взглядом. Ладонь почти привычным движением скользит по груди, нащупывает чувствительный горошек соска и…
— Нет! Нет! Нет-нет-нет! — Уна теряет силу в ногах, падает на колени, с трудом поднимается, пытаясь справиться с темной пеленой, спадающей на глаза, делает несколько шагов по стене и падает, цепляясь за один из больших мусорных баков, стоящих у стены.
Сколько она пробыла в отключке? Одному богу известно. Снова. Снова она взяла верх над простой девочкой, любящей книги и рисовать пальцами на полу. Музыка все ещё звучит за дверью клуба, изредка становится громче, возвращая сознание Айрис Уне Свенсон и позволяя открыть глаза на миг, чтобы увидеть какого-то мужчину, приближающегося к ней осторожным шагом.
— Помогите… — Шепчет она одними лишь губами, на ресницах повисли градины горячих слёз, но голоса все ещё нет, чтобы позвать его. Попросить помощи.
— Эй, — Айрис услышала его голос. И приподняла голову, стараясь понять, насколько плохо выглядит по шкале от одного до ста. Пожалуй, все двести. — Привет. Ты меня слышишь?
Она робко кивнула, тихо всхлипывая. Последнее, что она помнит - как ее пытались изнасиловать в переулке. А теперь она сидит на земле вся в чьей-то крови. Снова. Снова это произошло.
Слезы покатились по её щекам, всхлипы стали громче. Может быть, этот человек пришел сюда для того, чтобы арестовать ее? Если бы богу не было все равно на нее, он привел бы Айрис именно такого человека. И если бы бог был, если бы видел ее сейчас, то он бы знал, как сильно она хочет, чтобы все это закончилось.
Девушка поднимается на ноги. Слабая, потерянная. Подсыхающая на волосах кровь делала её прическу из шелковых приятных волос молодой девушки сальными вонючими патлами. Айрис бросает на мужчину короткий взгляд. В этом взгляде красноречивый страх, ужас, почти паника и искренняя потерянность.
Она кивает, мол, слышу. Ее сотрясает крупная дрожь, сродни той что бывает у людей, сильно-сильно замёрзших и Айрис скорее обхватывает себя за плечи, чуть отворачивается от него, чтобы скрыть ту часть своего "прикида" который испачкан кровью. Наверное, она может избавиться от этого. Но только не сейчас.

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+2

4

Слышит, это хорошо. Эйдан не страшится подойти ближе, но всегда важно установить контакт. Увидеть, что тебя понимают, слышат и осознают твое существование. Порой те, кто уходил в мир эскапизма, подаренный очередной дозой, существовали в параллельном измерении, где все было иначе.
Она смотрела на него загнанным зверем, и потому МакФерсон произнес куда мягче:
- Все в порядке. Я не причиню тебе вреда.
Но он не спешил к ней подходить, продолжая быстрый, но въедливый осмотр. Это может быть наркоманка, а может кто еще. Никогда не стоило терять бдительности, именно это правило держало его в живых не первый год. Хотя казалось бы, зачем?
Он пока не нашел ответ на этот вопрос.
Зато увидел кровавые следы в тусклом свете. Она пыталась словно бы их спрятать, не то стыдилась, не то не знала, как он отреагирует на кровь. Эйдан видел, как с ее волос капнула капля – темная, густая, похожая на налитый соком гранат. Внутри него зародилось смутное и тяжелое ощущение, сродни предчувствию, которое советовало ему осмотреться.
Если он продолжит молчать, это будет странно.
Эйдан снял с себя куртку – медленно, осторожно, стараясь не делать резких движений. Простое и обыденное действие позволило ему ощупать взглядом окружение в поисках… хоть чего-нибудь. Кое-где он видел поблескивающую поверхность не то влажного после дождя асфальта, не то чего еще; кое-где – куски одежды. Здесь было слишком темно, чтобы увидеть что-то стоящее, но и признаков ее прихода – шприца или пакетика – он не увидел.
Или увидел, но пока не осознал.
- Наверное, тебе очень холодно и страшно, - вернув взгляд на девушку, на ее дрожащие губы, руки и тело, одетое не в те вещи, в которых стоило разгуливать в таких местах. – Я хочу надеть на тебя куртку. Она ужасная, знаю, но в ней тепло. А если покопаешься, можешь найти в одном из карманов батончик. Перекусишь.
Он склонил голову, приподняв куртку, развернутую так, чтобы можно было удобно надеть ей на плечи.
- Если захочешь, я могу тебя обнять, чтобы ты успокоилась, - продолжил он все тем же медитативно спокойным тоном, - или не буду к тебе прикасаться совсем, если тебе неприятно. Хорошо? Просто скажи.
Он говорил много, потому что много слов таким тоном должны были ее почти загипнотизировать, расположить к нему. Сложно напасть на того, кто хочет тебя обнять и отдать свою одежду, ведь это бартер, а бартер призывает даже самых отъявленных мерзавцев его соблюдать. Зло за зло, добро за добро.

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+2

5

Она почти оцепенела от ужаса, колени дрожали, руки вцепились в плечи с такой силой, словно так она могла удержаться в сознании и не навредить больше никому. Ее взгляд метался по окружению в попытках осознать все то, что происходило или могло происходить. Айрис знала о том, что порой наступают моменты, когда господство над телом получает Уна. О том, как ее сестра-близнец решает свои вопросы и о том, как безжалостно крошит она человеческие жизни. Те, словно попадая в жернова, превращаются в муку под ногами, в кровяную пыльцу, которая вот так, как сейчас, опыляет все вокруг.
Когда-то серые кеды были в половину заляпаны кровью. Багровое пятно пропитало атласную сорочку и та прилипла к телу. Ночная прохлада и одежда не по сезону сделали этот вечер ещё более ужасным, чем он был изначально. Айрис с надрывом всхлипнула, слыша слова мужчины. Этот ее всхлип был настолько полон отчаяния, что сама девушка это почувствовала и заплакала. Она плакала и плакала, и несколько минут не могла успокоиться. Пыталась взять себя в руки, все сильнее, до белых костяшек впиваясь в собственные плечи, а потом, чуть придя в себя ответила:
— Кто ты такой? Ты один? — Слезы все ещё катились по ее щекам, но Айрис понимала, что не может говорить ему о себе всех своих тайн. Не может упоминать отца, не может сказать, что Уна только что убила человека, буквально разорвала его на части… не может сказать о том, кто такая Уна. — Ты пришел убить меня?
Глупый вопрос. Ведь мужчина только что дал слово, что не тронет её. Громко сказано - ничего он не давал, но Айрис и с человеческим предательством ещё никогда не сталкивалась. Она была словно чистый лист, в котором можно было писать заново. И ужас испытываемый ею сейчас был связан с тем, как легко оказаться в какой-то странной подворотне неизвестно с кем. С кем-то, кто может причинить боль, обидеть, унизить, сорвать печать дьявола с хрупкой души. А душа та стонала, извивалась внутри сосуда, в котором была заперта. Ужасное чувство едва не завладело Айрис полностью, не будь рядом этого человека сейчас. Кто знает, может быть она отпустила бы Уну - совсем рядом то, что ей так нравится. Похоть, секс, громкая музыка, маски-шоу, и кровь. Сотни жертв, тысячи! Кровь повсюду!
Незнакомый мужчина медленно, как будто догадывается, что дело здесь в ней, снимает куртку. Он ведёт себя так, будто перед ним - смертница, обвешанная тротилом. Один неловкий шаг и все вокруг взлетит на воздух.
— Наверное, тебе очень холодно и страшно… — Она слушает его внимательно. Взгляд становится мягче, хоть и также напуган. Айрис совсем не похожа на бомбу или, по крайней мере, не хочет на нее походить. Медленно кивает, а затем ещё несколько раз судорожно, будто боясь, что мужчина не сумеет разглядеть ее жест в темноте.
— Да, — подтверждает она полушепотом, в голосе застыли сдерживаемые слёзы и от этого Айрис больно говорить. — Мне очень-очень страшно.
Незнакомец говорит медленно и его голос обволакивает, как тягучий сладкий мёд. Он очень спокоен, но эмоций не испытывает. Айрис угадывает это с лёгкостью - Уна, она совершенно такая же. Когда-то, запертая в маленькой затхлой комнатке на чердаке без окон, с единственной дверью, Айрис ощущала себя такой же…пустой внутри. Истощенной, разбитой, не живущей.
Она размышляет о том, стоит ли ей доверять ему. Вдруг он затащит ее не в подворотню, а в свою квартиру? Что, если этот человек прислан отцом? А тот… да, он ее непременно накажет. Вновь выключит свет, заставит ее лежать неподвижно рядом с ним в полной темноте. И тогда всю эту ночь Айрис будет видеть монстров… Он наверняка уже ищет её. Да, он застрелит её, если узнает, что больше Айрис не игрушка. Что больше она не хочет возвращаться в тот тесный мир, состоящий из кровати, тумбы и дряхлой лампы.
Очередной медленный кивок. Девушка немного, совсем чуть-чуть разворачивается к мужчине. Теперь он способен увидеть ту часть ее лица и волос, которая испачкана кровью. Сухие губы приоткрыты, большие глаза наполнились ужасом, но слёз в них больше нет.
— Она вовсе не ужасная. Твоя куртка. — Бессовестно врёт Айрис и мужчина должен был догадаться, что ей она действительно не нравится, хоть на нем и смотрится неплохо.
Он вновь говорит. Предлагает ей почти невозможное - куртку, тепло, обнять. Ее никогда никто не обнимал так, чтобы она запомнила. Это странно, но объятий Айрис боялась почти также, как быть изнасилованной в грязном переулке за ночным клубом. Она не знала, как согласиться и стоило ли. Не хотела есть и говорить о том, что может испортить его вещь кровью, которой пропиталась её одежда и думать о том, что теперь ей предстоит только одна дорога. Дорога домой.
— Здесь так холодно… — оказалось, что сказать об этом ещё труднее, чем придумать план побега. План, который реализовался случайно даже если Айрис регулярно об этом думала. — Не отдавай меня ему. Не отдавай.
Айрис, пошатываясь, отошла на несколько маленьких шагов от контейнеров. На одном из баков висело окровавленное тряпье в которое был одет ее несостоявшийся насильник.
— Он хотел… хотел… ты знаешь, он… он плохой человек. — Хрипло, со смесью ужаса и сожаления в голосе, проговорила девушка, глядя на мужчину. — Он спросил, хочу ли я пройти в клуб, и я ответила, что не хочу идти с ним, но он сделал это силой… Он...Я… Он толкнул меня и… — по лицу Айрис было понятно, что эти воспоминания причиняют ей боль и страх, она очень старается дать ему их, дать понять, что она не опасна… — Мне совсем некуда идти, я должна уехать… Иначе он найдет меня и я… Я не хочу туда возвращаться, не хочу… нет… нет. Нет, никогда. Он снова заставит меня делать это, снова заставит… я не хочу…

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+2

6

Сколько же дерьма должно было случиться в ее жизни, если она была так напугана и тянулась к нему, совершенно чужому человеку? Неужели не было никого, кто мог бы о ней позаботиться?
Эйдан прокручивал в голове ее вопросы. Один ли он, собирается ли ее убить. Такие вопросы не задаст обычная девчонка, сбежавшая из дома. Она была похожа на жену садиста, который не выпускал ее никуда, или на дочь контролфрика, державшего ее в подвале. Ее слегка шатало, видимо, от схлынувшего адреналина, и мелкая дрожь подтверждала, что холод добрался до костей. Но в остальном…
Тусклый свет фонаря над черным входом в ночной клуб вдруг стал ярче – перепады напряжения не новость для Нью-Йорка. И Эйдан сразу увидел больше – куда больше, чем ему хотелось бы.
Кровавое тряпье, прилипшее к мусорному баку. Поблескивал асфальт вовсе не от дождя, а от крови. Ошметки не то плоти, не то чего-то органического на сетке забора. Ее щека с кровавым следом. Ее окровавленные волосы. Пятна крови на одежде и обуви.
На короткое мгновение его парализовало. Короткое и оглушающее, швырнувшее в далекое прошлое, которое он почти позабыл. Настолько темное и мерзкое, что никогда не хотел вспоминать.
Столько крови и мяса было в ту ночь, когда он голыми руками забил человека.
В ту ночь, когда у него отняли семью, но зачем-то оставили жизнь.
- Не отдам, - вместо всего сказал Эйдан и надел куртку ей на плечи. – Ты можешь не рассказывать, если тебе неприятно. Теперь все хорошо. Никто тебя не обидит. Я не позволю.
Он все еще не уверен, что стоит разбрасываться такими громкими словами-обещаниями, которые он может и не сдержать. А хотелось бы. Стоя посреди кровавой бойни, больше всего МакФерсону хотелось вызвонить всех криминалистов города и пригнать сюда, чтобы они облазили этот грязный переулок, взяли образцы всего возможного и невозможного. Чтобы и эту несчастную девушку обследовали со всех сторон, сверили образцы крови с теми, что есть в базе, чтобы…
Он обнял ее, и мысли потекли в другом русле. Он обещал ей защиту и что все будет в порядке.
Его ладонь приобняла ее голову – волосы мокрые от подсохшей крови, но он словно не обратил внимания. Руки сухие, жесткие, но его прикосновения мягкие, а объятия полны какой-то нерастраченной, но зачем-то накопленной заботы.
- Все хорошо, - повторил мантру, которая должна ее успокоить. – Я могу увезти тебя отсюда. Только не бойся – я из полиции. Если захочешь, я отвезу тебя в участок и там ты все расскажешь.
Он давал ей то редкое и важное, чего обычно не бывает у многих людей – выбор. И от этого выбора зависела и его ответственность, и его следующие действия. Эйдану было искренне ее жаль, как жаль и то, что она угодила в эту ситуацию и эти обстоятельства. Но если она захочет в полицию, то ему придется отдать ее в руки машины правосудия, и кто знает, выдержит ли она, не перемелет ли ее. Но так будет правильно. Так полиция соберет улики, так узнает, что она…
Что она – что? Кто?
У него начала болеть голова – явный признак похмелья. Он трезвел, а от того начинал слишком много и думать лишнего, и принимать решения, от которых никому не станет легче.
- А если не хочешь, я отвезу тебя в безопасное место. Там ты отдохнешь и потом решишь, что делать дальше.

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+2

7

Fallout || UNSECRET, Neoni
Стоило мужчине коснуться плеч Айрис сквозь куртку, Айрис вздрогнула от неожиданности. От его куртки, неожиданно длинной и скрывшей края ночной рубашки в которой девушка сбежала, исходило успокаивающее тепло и запах табака. Пьянящий аромат силы и уверенности в себе. Вот, что это было, вот, что почувствовала Айрис и, что именно заставило ее несмотря на страх и растерянность податься вперёд и прильнуть к нему. Незнакомец, которого она встретила в подворотне, наверное, почувствовал ее податливость и обхватил своими мощными руками. Для Айрис эти объятия были сродни медвежьим, когда руки-лапы обхватывают ее полностью. Впрочем, для нее это был бы практически любой мужчина, с ее-то комплекцией, малым ростом и кукольным лицом.
Раньше она ничего подобного не испытывала, не слышала доброго слова от собственного отца. Иногда он бил ее, говорил, что у него никчемная дочь. Иногда приходил совсем пьяный и тогда её не спасало ничто. Лишь покорность.
Сейчас, она ощущала, все было по-другому.
Ладони тут же оказались на груди мужчины. Откуда-то Айрис знала, что делать в минуты такой близости, хотя ничего большего себе не позволяла. Хотелось дать ему понять, что все его усилия не зря. Все попытки дать немного тепла, так нужного ей в этот момент. А ещё, показать, что ей все это нравится. Непривычно, но нравится.
— Всё хорошо… — голос незнакомца с хрипотцой повторяет это, держа ее в своих руках, как птичку с едва бьющимся сердцем и внезапно Айрис все равно. На то, как его зовут, как могут звать и будет ли с ней что-то потом. Он говорит, что не отдаст ее, и она ему верит на слово, даже несмотря на то, что назойливый грубый голос повторяет "не верь! не верь! не верь".
Девушка прикрывает глаза. Если это вообще возможно, то сейчас она ощущала спокойствие и умиротворение. Не было, наконец, никакого страха оказаться в руках отца или бандитов, подобных ему. Они, конечно, теперь будут ее искать. Ведь потеряли в лице Айрис-Уны идеальное оружие, которое никогда не оставляло следов. Необходимо было лишь вовремя его забрать, когда дело было сделано.
— Нет, нет, пожалуйста только не в полицию. Они найдут меня, они узнают. У него есть свои люди в полиции. — Айрис поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза, как выяснилось, копу. Что ж, теперь она хотя бы могла представлять с кем имеет дело.
На секунду в голову закралась мысль, не без помощи подозрительной Уны, разумеется, что этот человек отправлен за ними специально. Айрис сама только что признала тот факт, что в полиции больше не безопасно. И никогда не было. Да и неизвестно, сколько она провела без сознания. Теперь ей некуда было бежать, оставалось лишь надеяться, что этот человек не врет и действительно не выдаст ее никому.
— Ты не обманешь меня, правда? — С надеждой в голосе произнесла она, все еще стараясь смотреть в глаза полицейскому.
После чего она опускает голову и устало прижимается щекой к мерно вздымающейся груди мужчины. При каждом новом вдохе и при каждом выдохе он будто бы убаюкивал Айрис, сам того не осознавая. А она… просто очень устала. Невероятно устала. Хотела лишь одного - хорошенько выспаться. Казалось, что сейчас Айрис могла бы проспать целую неделю. От боли и усталости, долгого бега и бессмысленных надежд ужасно ломило кости, но она старалась не позволять себе нытья. Прямо сейчас, когда начало казаться, что все налаживается.
— Я бы очень хотела поспать… В этом безопасном месте я смогу немного поспать? А потом… Я расскажу тебе. Все. Все, что помню. — Заключила девушка и тяжело вздохнула. Ей и правда было тяжело говорить обо всем этом, но она могла бы отблагодарить копа за помощь хотя бы этим. Денег у нее не было. Совсем. Никаких. да и вариантов особо… не было. — Только не выгоняй меня, пожалуйста…

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+2

8

Она льнула к нему, как только может льнуть к человеку человек. Искала защиты, утешения, безопасности. Эйдану все сильнее становилось искренне жаль ее, и это сочувствие усиливалось с каждым мгновением. Какое-то внутреннее чутье, основанное на годах работы и общения с тысячами людей, подсказывало – это правда. Она и правда искала защиты, а не быстрого побега от преследователей, кто бы они ни были.
Всегда оставалась вероятность того, что его обманывали. Ведь она ничего не говорила – ни имени, ни что здесь произошло. Просит не звать полицию и не отводить туда, где могут помочь. Ее устраивает предложение от незнакомца, проявившего крохи понимания и заботы, поехать в неизвестное, но безопасное место… а ведь именно так чаще всего заманивают в свои сети торговцы людьми. Обещают беглянкам из дома кров и еду, а затем продают за деньги не самым достойным гражданам, увозят в другие страны, лишают любой возможности на нормальную жизнь.
Что-то горделивое в нем говорило «зато она наткнулась на тебя, рыцаря в доспехах», а что-то мерзкое добавляло «кто-то другой бы сразу воспользовался». МакФерсон словно видел сразу несколько вариантов – дурных, плохих концовок истории этой девушки, которая оказалась в этом переулке, посреди всей этой крови. Но он ответил на вызов, который мог проигнорировать. Приехал и вышел к ней, хотя любой нормальный коп сначала бы обшарил все углы и осмотрелся, осветив фонарем все темные углы. А, увидев окровавленное тряпье на мусорном баке и пятна крови на одежде, и не подумал бы подойти. Потому что любая жертва могла оказаться жестоким убийцей.
Волком в овечьей шкуре.
Эйдан снова машинально погладил ее по волосам. Он мог ее обмануть. Мог сказать, что «все хорошо» и отвезти в участок. Так правильно. Так нужно сделать. Такова его работа детектива – находить странное и вспарывать, чтобы очищать общество от наросших гнойников. Ловить тех, кто может быть опасен.
Обращать внимание на то, что выбивается из понятия «нормальность».
Только вот он сам – ненормальный. Он знал, как работает система, и что будет дальше с этой девушкой. Знал и то, что ее затретируют на допросах, доведя ее до истерики или, что хуже, нервного срыва. Она ведь не похожа на кого-то с сильной психикой, а еще, похоже, чересчур наивна, раз верит первому встречному. И этим будут пользоваться. Детективы в своих целях, копы – в других. А если ее отправят в тюрьму на предварительное содержание, другие заключенные быстро перемолят все человеческое, что в ней осталось…
Эйдан вслушивался в ее слова вполуха. Его вполне устраивало оставаться вот так, на середине пути, между всеми выборами, где 98 из 100 кончались его словами «это не мои проблемы». 99 заключался в том, чтобы посадить ее на ближайший автобус, дать немного денег и пожелать счастливой жизни, а себе – неведения. Последний был…
«Как я хочу помочь ей, если сам себе помочь не могу?»
Для начала можно дать ей поспать. Похоже, это то малое, что он и правда мог.
- Мне незачем тебя обманывать, - наконец, сразив все мрачные мысли, которые на его лице отражались тяжелой маской раздумий, проговорил он хриплым низким голосом. – Я знаю, что в полиции бывают продажные копы. Меня можно считать из тех, кто не продается.
Он не сказал «хорошим», потому что хороший коп сдал бы ее своим. Или, по крайней мере, федералам, если совсем плохо с доверием. Эйдан знал, как лавировать между теми и другими, но конкретно в этом случае ему нужно было больше времени и пространства для маневра. А еще ему нужно было больше информации, в частности – от самой девушки.
- Сможешь, - подтвердил, снова проведя по ее волосам. – Там есть и матрас, и ванна. Я не стану тебя выгонять, но ты сама решишь, когда уйти. И я не сделаю ничего, что тебе навредит. А ты не станешь вредить мне, если тебе что-то не понравится. По рукам? Если будет что-то не так, то скажи и мы решим это.
Он мягко отодвинул ее, всмотрелся в такое красивое, но такое растерянное лицо. Мягко приподнял ее подбородок скрюченным указательным пальцем, попытался улыбнуться. Кажется, это был жест ободрения.
- Все хорошо, - мантра, которую он не устанет повторять никогда. - А сейчас идем. До моей машины всего ничего, нам туда. Ты не боишься ехать со мной?
Эйдан протянул ей руку, отойдя в сторону переулка, ведущего отсюда. Там была якобы закрытая дверь, но он знал – она открыта, а висячий замок для вида, чтоб отпугивать непрошенных гостей.
И он упорно не обращал внимания на кровь под ногами.

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+1

9

— Нет… — тихо сказала Айрис в ответ на его слова о том, что незнакомец якобы знает продажных копов… — Не знаешь…
Она слишком хорошо помнила их визиты. Тяжёлая поступь сапог из крокодиловой кожи и черные кожаные туфли ещё одного, другого мужчины. Они остановились в проходе и отец сказал ему:
— Это оно.
— Хорошенькая.
— Поверь, это не главное. Приятно, разумеется, когда у твоей смерти такое милое личико… Но самое главное, что она может убить кого угодно. — Цинично заключил отец и его ботинки прошли вперёд, к кровати, на полу перед которой сидела Айрис, подтянув колени к груди. Она, как забитый зверь смотрела поверх них на мужчин, и желала вовсе спрятаться, лишь бы они не видели ее лица, но папа… взял ее за подбородок, больно дёрнув вверх. Он буквально заставлял Свенсон смотреть на пришедшего в гости полицейского. Да, она помнила, что на поясе у него был значок. А вот лицо - лица не было, оно будто стерлось из ее памяти. Он был в бейсболке и тень от ее козырька спадала на лицо.
Как не старалась сейчас девушка вспомнить какие-то черты, что-то знакомое, быть может этот человек, что обнимал ее и прижимал к себе с таким теплом и заботой, был тем самым человеком, который с удовольствием обсуждал с ее отцом "оно" прекрасно видя, что у этого "оно" есть и имя, и даже пол. Но все было тщетно.
В череде разных слов, Айрис всегда терялась. Были те, кто угрожал ее отцу и после этого, как правило, она ничего не помнила, а этот человек - кто угрожал, он просто исчезал. И никто не знал куда, почему он это делал и когда вернется. Глупо было ждать правды от такого, как мистер Свенсон. Да и была ли это его настоящая фамилия? Одному богу известно. Так и сейчас, коп говорил, а она кивала в ответ. Конечно же она его не обидит, хотя бы потому, как тепло ей было сейчас, в этом моменте в его “ужасной” куртке. Запах сигарет и душок въевшегося в материал виски, придавал этому изношенному предмету гардероба особенный шарм. Мужской, который ни с чем не сравнить. И Айрис, разумеется, со всеми условиями соглашалась.
— Но я не хочу тебе вредить, — заверила она мужчину, когда тот мягко, как и прежде поступал с ней, отстранил девушку от себя и приподнял ее голову за подбородок. Этот жест она не любила, потому что никто никогда не делал его таким нежным. А оказалось, это возможно. Можно быть ласковым при помощи голоса, или одного, согнутого пальца. Можно быть добрым и понимающим даже к испуганному и растерянному человеку. Можно обращаться к нему согласно его личному признаку, будь то мужчина или женщина, а не предмет без души. — Ты - хороший, — с каким-то слабым подобием улыбки говорит Айрис. — Дал куртку… теперь мне тепло. И в твоем месте можно будет поспать…
Если бы он только знал, как Айрис ценила сон без пробуждений… Он бы не думал, как, возможно, сейчас получилось после ее слов, что она - недалекая, раз говорит о простом “выспаться” с таким трепетом в голосе. Ведь если бы он побывал на ее месте, в том доме, где не было солнечного света, не было свежего воздуха, где постоянно болела голова и было так страшно спать без света. Как она кричала по ночам и плакала, чтобы отец пришел, чтобы снова попросить его об одном - выпустить ее отсюда… Но он только бил ее и уходил. А она лежала во тьме с открытыми глазами, боясь каждого шороха и скрипа половиц.
— Я никогда не ездила в машине. — Признается Айрис в ответ на вопрос мужчины. Конечно она боится, как любой человек боится неизвестности, но Айрис не хотела оставаться в этом темном и холодном переулке. Потому покорно последовала за ним и по пути, держа крепко за руку обеими своими руками, как будто это вовсе и не рука была, а соломинка, а сама она - тонет в трясине. — Но я не боюсь. А какая она - твоя машина?
В голове у Айрис была буря. Она уже так привыкла к тому, что в голове у нее есть еще один голос кроме ее собственного, что почти и не замечала, когда вступала с ним в диалог. Иногда это был диалог мысленный, а иногда - устный. Сейчас, к примеру, Рис всего-лишь слушала, как внутри беснуется Уна. Она была против всей этой затеи с самого начала. Говорила, что им нужно было двигаться в сторону автостанции, брать билет на автобус до Тенесси и на этом - все. Уж она-то точно смогла бы защитить их обоих, и сейчас у нее все получилось бы, если бы одна маленькая нищенка не влезла в процессе получения настоящего удовольствия после любимого убийства.
— Можно мне спать со включенным светом? — Внезапно, должно быть, для мужчины идущего впереди нее, выдает Айрис. Но только так у нее получилось заглушить этот невыносимый словесно-эмоциональный поток в ее голове.

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+1

10

Хороший.
Можно спорить, что нет. Хорошие люди не убивают других людей, а он убивал. Не потому, что хотел – потому, что так было нужно. Когда кто-то тянулся за оружием после слов «замри». Когда кто-то бежал вперед с оружием. Когда кто-то угрожал чужой жизни и отказывался сотрудничать.
Когда один ублюдок убил его семью и решил, что ему это сойдет с рук.
Но, наверное, в чем-то она права. Мало кто может отдать свою куртку – последнюю, стоит заметить – девушке в окровавленной одежде. Но ему не было жалко, а куртку всегда можно постирать. Зато ей было тепло и куда спокойнее, чем каких-то пять минут назад.
- Никогда? – повторил за ней, мягко улыбнувшись. – Ну, она… старая. Но крепкая и все еще ездит. Этого хватает.
Его Додж Челленджер должен был быть продан еще в далеком 2010 году, когда он только брался за расследование Нумеролога – убийцы, который оставлял числа на своих жертвах. Тогда Эйдан почти пришел к осознанию, что его холостяцкая жизнь кончилась, что молодая жена стала молодой матерью, а он – отцом. Они выбирали с Бланш машину из седанов, попроще, но мощнее, чтобы можно было ездить всей семьей…
Семьи не стало. Додж остался.
Он открыл сетчатую дверь, прошел вперед, а девушка шла за ним, держась обеими руками за его, словно боясь выпустить. Будто он возьмет и растает, как предрассветный сон, и все, и ничего хорошего больше с ней не случится. Эйдан старался не оглядываться на нее, проверяя, идет она или нет, не выглядывает ли кто из-за двери черного входа, не следит ли кто, чтобы не смущать девушку.
А ее, похоже, это не особо смущало.
Они вышли на улицу – ту самую, где были фонари. Эйдан шел впереди, но не быстрее, чем спутница, чтобы не привлекать внимания. Тонкий свитер не особо грел в эту пору года, по спине проходился холодок, и он неосознанно ежился. На руке, гладившей ее волосы, все еще ощущалась кровь, но уже запекшаяся, засохшая. Изо рта вырывался теплый пар.
Должно быть, ей и правда было чертовски холодно в том переулке. А еще ей должно быть чертовски страшно идти куда-то с незнакомцем.
А она спросила про свет. Вместо всего в этом подлунном мире она спросила про свет.
- Можно, - не подумав и пары секунд, ответил почти сразу. – У меня есть… и свет, и ночник.
Ночник остался от дочери, что тоже боялась спать в темноте. Небольшой ночник в виде синей совы со звездочками вместо глаз, мерно излучал приглушенное голубоватое сияние, которого малышке Мириам хватало, чтобы заснуть и не кричать о монстре-под-кроватью.
Эйдан хмуро осмотрелся – на противоположной стороне улицы шла поддатая парочка. Девушка повисла на шее у парня, а тот пытался не то танцевать, не то обнимать ее. Оба действия у него получались плохо.
- А вот и моя машина, - указал на бордовый Додж, мирно дожидавшийся под негорящим фонарем. – Давай посажу тебя спереди.
Неспешно подведя ее к пассажирской двери, открыл ее и помог усесться. Наверняка ее кроссовки испачкают обивку и коврик, но это ладно – все равно хотел перетягивать. Еще десять лет назад… или больше? Кто сейчас будет считать.
МакФерсон бросил взгляд на пожилого мужчину, прогуливающегося с мелкой собакой, которая принялась его обгавкивать. Мужчина кивнул Эйдану.
- Не холодно вам, мистер? – вежливо поинтересовался прохожий, на что детектив скупо улыбнулся.
- Нет, спасибо, я же на машине.
- Ах да, ах да, молодежь греется иначе нынче…
Прохожий пошел дальше, дернув пса за поводок, и тот лаять перестал. Эйдан посмотрел ему вслед и сел в Додж, почти сразу включая кондиционер.
- Придется немного подождать, пока внутри нагреется, - все тем же размеренным спокойным голосом пояснил он свою неспешность. – Давай еще немного познакомимся, ты не против? Меня зовут Эйдан. А тебя?
Ключи в зажигании, они и правда могут ехать. Но он останавливается, чтобы запомнить все как следует. Пусть машина в радиусе полутьмы, но он посмотрел на ее лицо и слегка недоуменно нахмурился.
Ему показалось или ее лицо было… в крови? Волосы так и остались, ведь его рука, гладившая ее по волосам, точно в чем-то красном и это явно не томатный сок. Но лицо…
Он же видел кровь на ее щеке. Видел же? Ему не померещилось?

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+1

11

Машина - это то, чего Айрис всегда хотелось, но она видела только картинки и изредка, еще в детстве, когда отец позволял ей посещать обычную школу для обычных, тогда она думала так, детей. И частенько в ожидании, пока приедет отец чтобы забрать ее, Айрис с любопытством и почти любовью разглядывала припаркованные автомобили. Она знала, что старшеклассники приезжают в школу самостоятельно, за рулем. Но также понимала, что отец никогда не позволит ей этого делать. Наверное, она до старости будет принадлежать ему, как когда-то принадлежала ее мама. Удивительно, но Айрис даже не помнила ее имени. Ни имени, ни образа. Ничего. Словно ее не было. Словно она была призраком, бесплотным духом, который появился из воспоминаний, возможно даже, искусственно созданных ее отцом. Но вот Айрис выходит следом за мужчиной из подворотни, минуя сетчатый забор и калитку в нем. Под светом тусклых уличных фонарей, звуки отдаленно слышимой электронной музыки, они проходят к одиноко стоящему на улице доджу челленджеру.
— У тебя очень красивая машина. — Заключает Айрис вслух, но мысленно она возвращается к своему внешнему виду, когда вздрагивает от приближающегося к ним лая небольшой собаки. Испуг, желание сбежать - открытая полицейским пассажирская дверь становится весьма кстати и она, сделав едва заметный жест рукой под курткой, которую ей дали чтобы согреться, прыгает на сидение.
Иногда ее маленький “талант” оказывался полезным. Айрис знала, что может разные штуки, о которых вот так, просто, нельзя рассказывать на улице. Ее кровь могла принимать самые разные формы. По крайней мере сама Айрис умела превращать ее в пули от револьвера, в ножи и лезвия. Однажды она украла из ванной в том доме, где они с отцом жили, такое лезвие и пронесла его в свою комнату. У нее было место под одной из половиц, где девушка хранила свою коллекцию трофеев, в тайне принесенные из мира за стенами ее комнаты. Когда отец ушел, в очередной раз добившись от нее полного подчинения, Айрис подняла половицу и принялась резать себя.
Она делала это с такой яростью и таким остервенением, что очень скоро одна из рук безвольно повисла, потому что бурая от количества и концентрации, венозная кровь растеклась под ее ягодицами и с характерным звуком продолжала стекать из порезанных вен. Тогда Айрис закрыла глаза. Она впервые ощутила свободу и покой, которую приносит ей расслабление, усталость и приближение скорой смерти. Но смерть так и не пришла забирать ее, потому что вместо того, чтобы вытекать и дальше, кровь очищалась. Она текла в обратном направлении по венам, возвращая телу жизнь, стягивая порезы, нанесенные самой себе с такой яростью. От безысходности и чувства непреодолимой жажды бежать.
Вот и сейчас, аккурат перед тем, как скрыться от незнакомого дедули, чьи вопросы могли вызвать большие подозрения, Айрис успела очистить себе лицо от крови. Для того, чтобы убрать ее с волос ей необходимо было немного больше времени, но для лица вполне достаточно. И теперь полицейский хотя бы не будет смотреть на ее лицо измазанное кровью от виска до носа как раз с его стороны.
Когда он сел на место водителя, Айрис постаралась ему улыбнуться. Вышло не слишком хорошо, потому что несмотря на тепло от его куртки, ее все еще потряхивало всем телом. Скорее уже больше от страха и пережитых эмоций, чем от чего-либо другого.
— Мне тепло, — сказала Айрис в ответ на слова мужчины о том, что придется немного подождать пока разогреется печка в автомобиле. Зубы у нее не стучали, что свидетельствовало о том, что девушка действительно вполне согрелась только от его куртки, но по телу проходила дрожь. Как, в общем-то, по телу доброго копа. Теперь она знала, что его имя - Эйдан. — Эйдан. — Смакуя, повторила она и ощутила внезапный укол головной боли, заставивший ее поморщиться. Кажется, это вновь была Уна. Ей этот мужчина нравился, несмотря на общее впечатление и привычку не доверять людям. Всю “грязную” работу в их тандеме делала именно она, причем обычно Уна даже не спрашивала необходимо что-либо делать или нет. Вот и сейчас.
Сквозь мутное сознание, словно глядя на саму себя со стороны, Айрис следила за движениями своих рук. Эйдан говорил со своей подопечной как с маленьким ребенком, а ей, девушке уже совсем взрослой и искушенной в общении с противоположным полом это было не по нраву. Поэтому она коснулась его колена в бесцеремонном жесте. Нарушая личное пространство и любые, мыслимые и немыслимые правила общения с едва знакомыми людьми. С, черт возьми, полицейскими!
— Эйдан, — Айрис понимала, что взгляд ее потемнел и стал более… страстным на миг, который требовался ей чтобы возвратить себе контроль над телом. Однако слова уже были сказаны, действия сделаны. — Ты весь дрожишь. Хочешь, я верну тебе куртку?
Черт побери, Уна!
Наконец, она это снова она. Растерянный взгляд стал к Эйдану чуть ближе, чем нужно. А раньше был страстным, грубым, наглым… другим. Дыхание учащается от волнения и стыда, на костре которого Айрис вот-вот сгорит до основания. Но чтобы не выглядеть еще более странно она не убирает руку с его колена, а точнее, убирает но не сразу. Сжимает ладонь в кулак, прячет ее под курткой и тихо, робко, добавляет:
— Меня зовут Айрис. — Ее голос тихий и мягкий, совсем не похож на тот, который предлагал Эйдану секунды назад куртку.
Вот ты дура, а…
Иди к черту!
У него бумажник в кармане, давай просто грохнем его и уедем на его тачке?
Нет! Я дала слово, что не причиню ему вреда! Он хороший! Он нам поможет!
Он просто трахнет тебя и отвезет в участок, а там тебя быстро опознают и ты либо сядешь, либо вернешься к этому ублюдку!
Нет! Эйдан обещал защитить меня!
Тебя…? А как же я?!
Уна, я…
Но больше ей никто не ответил. В голове воцарилась тишина. Внезапная и, как оказалось, такая желанная. Уна ушла? Все оказалось так просто? Вот так, без проблем, просто нужно было сказать ей, что отныне их не двое. Что теперь она одна? Что доверяет Эйдану? Подумав об этом, Айрис улыбнулась. Радостно и искренне. Ей так не хватало этой тишины уже несколько десятков лет, что хотелось прыгать до небес. Хотя, конечно, для Эйдана который не подозревал о внутренних беседах Айрис со своей сестрой-близнецом наверняка перемена настроения выглядела по меньшей мере странно. И девушка постаралась подавить в себе эту радость, пряча за смущением и порозовевшими щеками. Кто знает, быть может он спишет это на теплый воздух, идущий из дефлекторов обогрева ей и ему прямо в лицо? 

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+1

12

Его устраивало быть защитником, создать вокруг нее купол безопасности и спокойствия. Было понятно, почему она сначала цеплялась за него, а затем с удовольствием заняла пассажирское сидение и не пыталась восстановить контакт. Ведь он обещал ее привезти в безопасное место, и машина была первым пунктом на пути.
Эйдан не стремился восстановить тактильный контакт – это могло ее напугать, а еще он сам не стремился прикасаться к другим людям. Ему, как закоренелому кинестетику, лучше других было известно, как важно и интимно любое прикосновение, а потом не стоило злоупотреблять. Девушка позволяла прикасаться к себе и обнять, но…
Она повторила его имя дважды, но именно на второй раз что-то изменилось в ее голосе. А затем – во взгляде.
Может, не смотри он на нее так внимательно, не заметил бы. Мог списать на полумрак, на вечер, усталость и шум мотора. Но она посмотрела на него так, как обычно смотрят одинокие женщины в пятничном баре – «не составить вам компанию, детектив?».
Ее рука легла ему на ногу, но он смотрел ей в лицо. Не нужно было наблюдать за ее ладонью, чтобы ощутить ее… даже не тепло – жар. Под кожей медленно, перебирая когтями, пробирались мурашки, выцарапывающие откуда-то изнутри постоянно подавляемые желания. Он и правда дрожал, но не от предвкушения – от холода, и старался скрыть. А она заметила и… решила, что это хороший повод подкатить?
Для той девушки в переулке, которая просила защиты и поспать, такое поведение было… странным? Может, и не совсем, ведь он не знает ее прошлого и не знает, что для нее нормально, а что нет. Может, для нее было обычным делом вот так подкатывать к «спасителям», а затем обчищать их карманы и улепетывать на первом же автобусе куда-то в Айдахо.
- Нет, оставь. Сейчас заработает печка, - склонив голову, Эйдан все еще продолжал смотреть, но никак иначе не реагировал. Может, она напугана настолько, насколько может быть напугана девушка, и потому посчитала, что, если предложить себя здесь и сейчас, он ее не прогонит и не сдаст в полицию?
Можно было списать все на шок, но что-то здесь было не так. Его глаза слегка сощурились, словно он пытался разгадать этот странный ребус в ее поведении. Если он резко откажет, она может закрыться. Если примет эти ее странные заигрывания, потеряет крупицы доверия и перепугает. Потому МакФерсон выбрал третий вариант – не делать ничего.
И удивительно, но эпизод закончился ее растерянностью. Ее мягкие – почему он решил, что мягкие? – губы чуть сжались, а из насыщенных темных глаз ушло что-то дерзкое, так и норовящее бросить вызов. Он понимал, почему на нее могли обратить внимание, как понимал, почему сам почти подался вперед, почему смог едва удержаться, думая головой, а не причиндалами.
Девушка была из тех, кого зовут «притягательно невинна».
А на ее лице и правда не было крови. Может, ему показалось – там, в переулке? Там ведь было темно.
Только вот засохшая кровь на руке протестовала. Собственная память – тоже.
Не настолько же он ее пропил.
Когда она сжала ладонь и убрала под куртку, Эйдан наконец понял две вещи. Первая – он был напряжен так, будто сейчас что-то где-то рванет. Вторая – он почти не дышал.
Потому он развернулся к рулю, ведь сидел вполоборота, положил руки на руль и заставил себя выдохнуть, а затем – расслабиться.
- Айрис, - повторил он на выдохе, нервно улыбнувшись. – Красивое имя.
Помолчав пару секунд, мужчина почувствовал острую нужду закурить. Пошарил со своей стороны водителя, нашел две сигареты в мятой пачке, включил прикуриватель.
- Я закурю, ты не против? – покосился на девушку, но лишний раз старался не смотреть. Что-то странное бродило под кожей, и он не хотел давать этому чему-то даже название. Все, чему ты даешь название, становится реальным.
Закурив, приоткрыл окно со своей стороны. Откинулся на сидении и просто вдыхал дым, чувствуя, как вместо странного под кожей разливается расслабление от никотина.
- Больше так не делай, - наконец произнес он, все еще глядя куда-то впереди себя, пока сизый дым вился над ним кольцами. – Тебе не надо… ничего давать взамен, хорошо? Я помогаю, потому что тебе нужна помощь. Мне от тебя ничего не нужно. Ну, кроме рассказа, как ты оказалась в том переулке и что там произошло. Но только это и все. Окей?
Он все-таки посмотрел на нее, закусив сигарету зубами. Положил руки на руль, начал выруливать с места. Додж плавно выехал в темноту ночного Нью-Йорка, мерно проехал мимо все еще толпящейся молодежи в разноцветных тряпках рядом с клубом «Черный фламинго».
Фонари мелькали над ними, пока авто набирал скорость.
- Если хочешь, могу включить радио, - не глядя на девушку, следя за дорогой, сделал затяжку. – Или можем поговорить.

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+1

13

Если бы Айрис была чуточку внимательнее, то от ее взора бы совершенно точно не укрылось изменение в поведении мужчины после того, как Уна решила коснуться его колена. Это было неправильным, в частности поэтому Айрис остановила свою так называемую сестру, не позволяя той использовать доброту Эйдана в своих собственных целях. Уна прекрасно знала, как за два или три жеста, с помощью глубокого, чувственного голоса и особенного взгляда обезоружить мужчину. Отец часто давал ей задания в которых целью был именно мужчина и та научилась обезоруживать потенциальную цель так быстро, как только позволяли гормоны в человеческом мозге. Айрис предпочитала обо всем этом никогда не знать ничего и не иметь с этим ничего общего, хотя ей, конечно, чего греха таить очень понравилась близость с Эйданом. Не такая, о какой хотела заявить Уна, а нежность, его забота и чуткое отношение к ней, такой, казалось бы, странной и даже опасной. Все это вызывало у Айрис желание доверить себя всю этому человеку.
Она продолжала наблюдать за детективом - почему-то ей казалось, что он детектив, а он в надежде сбросить груз напряжения после их внезапной близости, близости, после которой не возникло более темного физического контакта и от того это стало таким странным и неприятным ему. Обычно мужчинам требуется следующий шаг, чтобы погасить это пламя, способное сжечь все на своем пути. А если нет, то сигарета, к помощи которой Эйдан обратился минуту спустя. Никотин… расслаблял, но не давал нужного удовлетворения. Однажды Уна закурила и они с Айрис чуть не задохнулись, обнаруживая, что у них аллергия на странную жидкость, в которой вымачивают фильтр вишнёвых сигарет, чтобы ты обманывал себя. Будто бы ты ешь вишню, а не куришь вредные, крепкие сигареты.
На его вопрос о том, не против ли она, если он закурит, Айрис молчит. Улыбка окончательно пропадает с ее лица, а потом она садится к нему в пол оборота, не забывая при этом завернуться получше в его куртку и тайно, почти незаметно, вдохнуть ее запах. Точнее - его. Смесь виски, сигарет, его парфюма.
— Так меня назвала мама, — тихо сказала она, — по крайней мере мне… так говорили.
На самом деле в этом воспоминании Айрис была не уверена. Она вообще не помнила маму, лишь только знала, что они с ней были как две капли воды похожи. В их доме, в котором они жили с отцом ещё до его маниакального помешательства на деньгах и проклятиях, не было ни одной фотографии. Ни Айрис в детстве, с матерью на руках, ни с отцом. Однажды ей даже подумалось, что этот человек и не может быть ее родным отцом, но ведь он говорил ей, что он - отец? А она ему верила. По-другому будто и не могло быть. А если она задавала ему вопросы, то получала пощечину. Звонкую, грубую, наотмашь. Будто это могло удовлетворить любопытство тогда ещё ребенка.
— А мне нравится твоё имя. — По-детски открыто и прямо заявила Айрис, вкладывая в произношение его имени особенные чувства и эмоции. Эмоции, связанные с безопасностью и помощью в той темной и грязной подворотне. Ведь тогда ей казалось, что ей конец… Может быть, ничего ещё и не закончилось. Может быть он врал ей и действительно собирался воспользоваться, ведь Уна лучше знает людей и может оказаться права… Но сама Айрис эти мысли отгоняла от себя с таким остервенением, будто бы это не борьба с ветряными мельницами, а самый настоящий бой не на жизнь, а на смерть. — Эйдан. — С теплом повторила девушка. — Эйдан хороший. Он помогает.
Машина двинулась и Айрис с удовольствием почувствовала, что по мере того, как они отдалялись от того страшного мечта, где Уна без сожаления расправилась с человеком, становится все более спокойно на душе. Если у такого создания вообще могла быть душа. Уж скорее нет, чем да. Израненная и больная, сломанная в нескольких местах, распавшаяся на куски. Если такой могла быть душа, то скорее всего это как раз ее вариант.
— Я хочу поговорить. — Честно призналась Айрис, но сама она не была уверена до конца, что сможет поддерживать беседу. Она ведь никогда не была в ресторане, по крайней мере в сознании, а потому не знала ни о любимой пище, ни о любимом напитке. Кажется о таких базовых вещах было принято говорить при первом знакомстве друг с другом, чтобы лучше узнать человека, сидящего напротив. Отец же кормил ее мясом - он говорил, что так качество ее крови будет оставаться на уровне необходимого, а значит у них будут деньги и защита со стороны органов власти. Может быть круг общения ее отца не ограничивался на полицейских? А что, если его руки протянулись гораздо дальше? Что, если сама Айрис поставит под удар Эйдана своим неожиданным появлением.
Наверняка копы приедут в эту подворотню сейчас или позже, и тогда они найдут в следах крови… ничего. Ничего не найдут, ведь Айрис всегда возвращала свою кровь обратно в тело. Поэтому, как обычно, на месте преступления они не найдут ни пороховых газов, ни орудия убийства. Только кровь… море крови.
— Эйдан, скажи… — Айрис взяла паузу, потому что не знала, как сказать ему, что в голове есть ещё голос. И иногда это не просто голос, который она слышит но и кто-то, кто может управлять ее телом. Как бы он отреагировал на это? Смог бы понять, или… нет? А затем резко меняет тему, потому что страх завладевает ею. Пронизывает до костей. — То есть… прости меня. Я не знала, что тебе неприятно. Больше я так не сделаю. Извини. Не выгоняй меня, хорошо?

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+1

14

Другой человек – целая вселенная.
Вселенную Айрис Эйдан узнавал по крупицам, случайно сказанным словам, брошенным взглядам, жестам. Из запуганного котенка она становилась спокойной даже не девушкой – девочкой, которую выбросили на улицу, или отпустили без присмотра погулять, а она заблудилась. Или ушла по своей воли, потому что оставаться в том месте больше было невозможно.
Почему девочка? Потому что взрослые люди не акцентируются так на мелочах. Не говорят другим «ты хороший» или «ты плохой». Обычно бросаются словами повесомее, нецензурнее, обвиняя в таком, от чего волосы в труднодоступных местах шевелятся. Но Айрис вместо всего говорила «хороший», и в ее голосе было что-то от кружки теплого молока с медом.
Эйдан неровно выдохнул сигаретный дым сквозь зубы – легкий сквозняк вытянул его через небольшую щель в окне, которую он сделал, чтобы не надымить на девушку. В голове он уже просчитывал свои следующие действия. Если для Айрис настала пора спокойствия, потому что она оказалась в условной безопасности, то для МакФерсона началась настоящая работа.
Ее надо разговорить. Нужно отправить экспертов в тот переулок. Перекрыть ночной клуб, начистить рыло владельцу, опросить всех, кто был в клубе. До закрытия еще пара часов, он должен успеть. Позвонить всем нужным людям он не смог бы – сейчас он должен концентрироваться на Айрис, поддерживая как можно дольше контакт с ней.
Внутреннее чутье орало и скреблось, что нужно действовать быстро. Еще быстрее, чем он мог и хотел. Противоречие ищейки и параноика создавало вихрь диссонанса, из-за которого Эйдан бросал на спидометр слишком частые взгляды – проверял, не превысил ли скорость. Меньше всего надо сейчас привлекать внимание.
Погруженный в свои мысли, он даже не сразу понял, о чем заговорила девушка. Покосился на нее, на мгновение позабыв следить за скоростью, но нога на педали газа не дрогнула, как и руки на руле. Он дослушал ее до конца, приподнял бровь, сделал затяжку и снова вернул взгляд на дорогу.
- Не скажу, что было… неприятно. Но нет ничего хуже воспользоваться твоей бедой, - он решил ответить честно, чтобы у нее не было иллюзий насчет «хорошего» Эйдана. – Мы еще не доехали, чтобы я тебя выгнал. Нельзя выгнать оттуда, где тебя еще не было.
В его голосе появилось что-то от легкого, но мрачного веселья – что-то нервное, связанное с одновременным размышлением сразу в нескольких направлениях. Больше всего хотелось выспаться после тяжелых суток, но хренушки теперь. Придется обострить свое внимание до максимума, чтобы уловить все странности в поведении девушки, которая может обладать интересующей его информацией.
Или оказаться опасной убийцей – вариант, который он не исключал.
- Ладно, - затушив сигарету в пепельнице, закрыл ее и покосился на Айрис. – Давай поговорим. Ты хлопья с молоком любишь? У меня дома ничего толкового поесть нет. Пока будешь себя в порядок приводить, я схожу за едой и возьму тебе что-нибудь из одежды. Есть пожелания или на мой вкус?
Он говорил расслабленно, как говорил бы с другом или кем-то, кто его давно знает, оставляя ей пространство для маневра, ответа и выбора. Сразу закрыл вопросы о том, что у него можно поесть и есть ли одежда для смены, ведь понятное дело – в его куртке и окровавленной ночнушке она ходить и спать не будет. Больше всего людям вроде Айрис хотелось чистой и теплой одежды, а еще нормально поесть и помыться. Базовые вещи, но как же сильно они делают счастливыми тех, кто был этого лишен.
А пока она будет в ванной, он сможет забрать ее одежду и передать одному знакомому специалисту, чтобы проверил. Неофициально, без легальных каналов и цифрового следа. Сначала Эйдан хотел убедиться, что не пригрел на груди опасную кобру, которая может ему голову отхватить.
Она-то обещала не вредить, однако «доверяй, но проверяй».

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+1

15

За окном, постепенно затягивающимся пеленой контраста между теплом, которым наполнялась машина и прохладой воздуха за бортом доджа, мелькали уличные фонари. Красивые и далеки, тускло освещающие ночные улицы города, по которым Эйдан увозил Айрис подальше от места, в котором она только что убила человека. Может быть это было неправильно, может быть стоило Айрис сказать, что она может быть знает того, кто оказался во всем виноват. Рассказать сразу же про Уну, ведь на самом деле это не Уна побочная личность, а она. Уна может прийти к власти над телом Айрис в любой момент, а она останется где-то там, далеко и обессиленно будет наблюдать за… Чем угодно. Печально, но факт.
Плывущие фонари убаюкивали ее, поэтому волнение и смущение практически полностью покинули ее. Мысли выстроились в ровную полосу, больше не роились, с треском пытаясь пробить черепную коробку или высверлить дырку наружу прямо в висках. Айрис знала, что находится в безопасности по крайней мере сейчас, пока додж цвета насыщенной вишни уносит ее в буквальном смысле в неизвестность. Там хотя бы не было этого человека, который держал ее взаперти.
— Значит, тебе не было неприятно?
Прямой вопрос. Куда уж прямее, но она и правда не понимает, почему вызвала у Эйдана такую реакцию всего одним прикосновением. В ее мире, где девочка в двадцать лет была увлечена только рисованием пальцами на полу и в обложках книг, не существовало похоти, соблазнения и соблазна. Мотивы, которые преследовала Уна, Айрис иногда понимала. Но даже если бы назойливый внутренний голос сказал ей, что можно заставить мужчину хотеть тебя одним прикосновением и коротким взглядом глаза в глаза, Айрис не смогла бы поверить. Однако ответ Эйдана вполне однозначный. Она понимает его слова и не ищет в них двойного смысла. Айрис верит ему.
— Это хорошо. — Заключает она и улыбается так радостно, будто выиграла в лотерею прямо сейчас, какой-нибудь дом на берегу океана.
Выходит, Уна была права. Точнее, не так уж и неправа, когда вновь выпихивала свою наивную сестричку с пульта управления и позволяя себе вольности, за которые Айрис хотела сгореть в огне горнила. Оказывается, сестра и правда знает чуть больше, чем сама Рис и может быть, не стоило обращаться с ней так грубо и обижать, отказываясь от самого ее существования. Внезапно от этих мыслей Свенсон стало печально. Ведь Уна была единственным человеком, который всегда и везде был рядом с ней. Они были вместе, как Инь и Янь, как огонь и вода. Уна была защитой и опорой, гладила по волосам тогда, когда отец лупил по шее. А она обошлась с ней так грубо и нетерпимо, не видя очевидного из-за отсутствия опыта и нежелания касаться этой темы. Этой - общения с мужчинами. Айрис еще со школы старалась их избегать. Не смотрела в глаза, не доверяла наслово и не позволяла им прикасаться к себе. Эйдан был, если задуматься, первый, кого Айрис пустила в свою зону комфорта, в свою тихую гавань.
Так сложились обстоятельства.
— Что такое “хлопья с молоком”? — С интересом воззрилась на Эйдана Айрис, ерзая на месте пассажира и постоянно одергивая край окровавленной ночной сорочки. Ей хотелось спрятать крупную каплю крови, въевшуюся в атласную ткань, но стоило ей только закатать край, как он обнажал то, чего совсем не нужно было. Хорошо, что на ней хотя бы было белье. — Я никогда не ела никакие хлопья с молоком. Это вкусно?
Айрис с лицом человека, способного уловить любые эмоции на лице другого человека, сверлила Эйдана взглядом. Она хотела понять, говорит ли правильно, правильно ли себя ведет. Ей ужасно хотелось остаться с ним, потому что в отличие от других он не пытался сорвать с нее одежду, не рвал на ней белье и не пытался завладеть каким-либо иным способом. Именно поэтому она постоянно просила его не выставлять ее за дверь. Не важно, какая при этом разделяла бы их дверь: квартиры, дома, машины, гаража или еще чего, покруче.
— А ты ешь хлопья с молоком? Почему у тебя дома нет еды? Ты не кушаешь дома? Ты живешь один? А у тебя есть папа и мама, Эйдан? А сестра или брат у тебя есть? — С любопытством озвучила свой список вопросов Айрис и чуть подалась вперед, к Эйдану. Совсем немного, чтобы показать ему искренний интерес и ожидание развернутых ответов. Ее абсолютно детское любопытство и странное желание оказаться как можно ближе смешивались в единое целое и, превращаясь в единую реку ощущений, казалось, сметали незримо возведенные барьеры. Уны все еще не было слышно, но Айрис чувствовала, как некомфортно ей стало в их теле и в сознании. Она будто пыталась забраться повыше от того потока эмоций, которые испытывала Айрис, охала, скрипела зубами, подтягивая колени к груди. Она боялась чувствовать что-то светлое, быть светом, доверять людям. В этом, да и еще много в чем они с Айрис были такими разными…
Решив не злоупотреблять добротой полицейского, девушка, выдержав небольшую паузу, ответила на вопрос Эйдана относительно одежды. Предельно откровенно, при этом все также смотря ему в лицо - в его гордый профиль, ведь Эйдан был занят управлением автомобиля и казалось, так сильно сжимал руль, словно и его не оставила без внимания река ее эмоций, подточившая стены и сваи укрепившихся за годы убеждений в отсутствии человеческого в людях.
— Я не никогда не носила ничего кроме платьев и рубашек, — сказала Айрис и показала Эйдану на короткую ночнушку. Из-под нее выглядывали покрытые мурашками холода стройные, длинные ноги. — Мой отец говорил, что это делает меня более красивой. Как думаешь, это правда? Я никогда не ходила по магазинам и не покупала себе вещи… Может быть я смогу быть у тебя дома? Тогда мне не понадобится одежда! — Вновь абсолютно искренне предложила Айрис, думая, что таким образом сможет порадовать Эйдана. Ему не придется тратить лишние деньги, не придется уходить из дома в магазин. А она могла бы спокойно прожить и без вещей.

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+1

16

- Не было, - коротко ответил он, постаравшись звучать как можно более нейтрально, но и так, чтобы было понятно – эта тема закрыта.
Мог бы добавить что-то еще, но ему показалось, что Айрис не о том «хорошо» говорила… и не стоило делать ситуацию еще более странной, чем она уже была. Потому что, если он что-то уточнит, будет звучать так, словно он не против с ней переспать. С этой бедной девочкой, попавшей в передрягу и так ярко и явно нуждавшейся в помощи.
Чем больше говорила Айрис, тем больше у Эйдана возникало вопросов. А ведь она именно вопросами и засыпала его – щедро, словно была маленьким ребенком, который нашел взрослого, что ответит на его «сто тысяч почему». Она задавала вопросы, которые были характерны для маленьких детей, только-только познающих мир, но от девушки ее возраста… кстати, а сколько ей лет? На вид от семнадцати до двадцати трех, может, плюс минус пара лет в обоих направлениях.
Но как она не могла знать про самый простой американский завтрак? Как ее родители не показали ей? За такое надо сажать или хотя бы штрафовать.
- Вкусно ли это? – Эйдан криво усмехнулся, покачав головой. – Боже, девочка…
Напрашивалась шутка «это как спросить, что лучше – сон или секс», но он только прочистил горло, посерьезнел. Нет уж, его больное чувство юмора стоило отложить. Похоже, девушка выбралась из такого подвала, где не заботились о ее познании мира.
А это уже о чем-то говорило. Например, о том, что она могла быть из какой-то секты. Или была похищена больным педофилом, который держал ее под замком с юных лет. Но даже педофилы кормят детей хлопьями с молоком, они в принципе знают вообще все, связанное с детьми. Так что было с Айрис?
- Значит, попробуешь и решишь, вкусно или нет, - это было очевидно, как и все, что он ей отвечал, а потому было в разы страннее слышать от нее все новые и новые вопросы. – У меня они еще и шоколадные, думаю, тебе понравятся.
Потому что всем детям нравится шоколад.
Казалось бы, можно было закончить, но Айрис словно нащупала… возможность поговорить. Это еще раз убедило МакФерсона в мысли, что ее держали взаперти долгое время, не заботясь об образовании и изучении мира. А еще в том, что ее вопросы были, как минимум, возмутительны, как максимум, неуместны. Но о таком учат еще в средней школе. Видимо, она перестала туда ходить после младшей… или еще раньше?
Ведь она довольно хорошо и складно говорила, понимала принцип «хороший» и «плохой», знала базовые навыки общения… А еще знала, как можно завести мужчину, но Эйдану показалось, что это было больше инстинктивное, чем осознанное. Или что-то еще, чего он пока не уловил.
От ее вопросов становилось тошно. Совсем немного, но почти каждый был связан с огромной дырой в нем самом, через которую просачивались дни и недели бесцельного существования, залитые виски и занятые работой. Как объяснить девушке с пониманием мира на уровне шести лет, что с ним произошло? Ей, похоже, и своих проблем хватало.
- Притормози, Айрис, - Эйдан протяжно вздохнул, остановил машину на красный свет светофора, наконец посмотрел на нее, заметив одергивающее движение, но не стал всматриваться – неприлично рассматривать ноги девушки, которую спас. – Я не готов отвечать на такие личные вопросы.
Он мог бы поделиться с ней чем-то, но… нет. Внутри снова заскребло воспоминаниями, от которых он годами пытался отделаться, забыть и запить, но не выходило. Потому лучше не отвечать ничего, чем подцепить поджившую корку раны, ожидая, что она наконец заживет.
Не заживет.
Никогда.
Машина снова двинулась – зажегся зеленый. До дома оставалось еще два квартала.
Одежда была более нейтральной темой для разговора, и слова Айрис снова дали ему пищу для размышления. Выходит, у нее есть отец, который полностью ей управляет, но не заботится о ее образовании и знании мира, и мать, которую, похоже, она не знала. Она не ходила по магазинам и не знает, что в короткой ночнушке в ночной клуб лучше не ходить.
Бросив взгляд на продемонстрированные ноги, Эйдан поперхнулся, заслышав последние фразы. Потом еще раз, потому что первый першок застрял в горле. Пришлось прокашляться как следует и снова шарить за сигареты. Выглядело так, словно его очень сильно поразила сама идея о том, что по дому будет разгуливать голая Айрис, хотя не то, чтобы это могло сильно поразить кого-то с его опытом…
Но прокашляться он смог только тогда, когда наконец закурил.
- Нет, понадобится, - его голос все еще был сдавлен, и он сглотнул, попытавшись выравнять тембр. – Айрис, одежда нужна в любом случае. Все-таки я мужчина, а ты женщина. Нам не стоит находиться в одном доме без одежды. Потому что это может кого-то… смутить. Или отвлечь от чего-то важного. Хлопьев с молоком, например.
Скупая улыбка Эйдана была натянута наспех, а потому не особо удалась, но кому какая разница. Он же попытался, за попытку не бьют в нос.
- Думаю, я смогу что-то тебе найти на первое время, а потом ты сможешь… пройтись по магазинам и выбрать то, что тебе нравится. Ведь тебе не нужно быть красивой в определенной одежде – ты и так симпатичная девушка. Но без одежды лучше не ходи. Простудишься.

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+1

17

Желание найти кого-то близкого было ужасным по силе, и Айрис почти не могла себя контролировать. Впрочем, почему "почти", ведь она и не могла. Проецируя на случайно встреченного в подворотне копа, возжелавшего пригреть её, подарить немного спокойствия, свое желание обрести вновь родного человека, девушка совсем забыла о том, что он - другой. Другой и по образу мысли, и по стилю речи. Другой по энергетике: от Эйдана веяло уверенностью и холодом страшного опыта, пережитого ли? Кажется, именно за эту больную мозоль зацепилась Айрис, бездумно засыпая его вопросами о личном.
Получив отказ отвечать на них, девушка слегка отстраняется и даже разворачивается. Теперь она смотрит не на Эйдана, а на лобовое стекло, на то, как в нем плывут блики и отсветы фонарей. Красиво разбавляя мрак ночного города.
— Извини, — тихо отвечает Айрис и будто вся съеживается, втягивая голову, смотря куда-то вдаль, сквозь стекло, на плывущую линию дороги. — Я не хотела тебя обидеть.
Больше ей не интересны ни хлопья, ни одежда. Она ощутила красную линию, за которую нельзя переступать. Какой бы она не была жертвой обстоятельств или жестокости, для Эйдана она была той, с кем сближаться не стоит. Может быть, потому что он хотел ее сдать федералам, а не полиции?
Укол сильной боли пронзает голову и Айрис, в уплывающем от нее сознании видит себя далеко отсюда и со стороны. Она сидит на пассажирском сидении черного внедорожника, стекла по кругу глухо тонированы и их с отцом лица не видно окружившим место кровавого преступления копам. Полиция растянула вокруг жёлтые предупреждающие ленты, патрульные отгоняют от этих лент заинтересованных зевак, желающих затоптать следы и подойти к трупу вплотную. Или к остаткам трупа. А вот на больших черных машинах к месту подъезжают федеральные агенты. Они недоумевают, ведь смерть обоих мужчин наступила в одно и тоже время, им просто выпустили всю кровь, пронзив чем-то сонные артерии на шее.
— Значит, убийц было двое?
— Судя по всему,
— заключил криминалист. — Но как они это сделали? Я имею в виду, каким оружием…
Уна наблюдала за всем этим молча. Она была одета так, как обычно одеваются эскортницы. На шее безупречное и изящное ожерелье с драгоценными камнями, на руке браслет из таких же, но уменьшенной копии. Обтягивающее чёрное платье с глубоким вырезом и разрезом на бедре. Волосы уложены аккуратной волной и спадают по плечам вниз, придерживаемые с одной стороны заколкой. Ни капли крови, ни капли страха или отчаяния. Несколько часов назад она с удовольствием лишила жизни тех, кто мешал бизнесу отцовских друзей развиваться и упивалась их смертью до тех пор, пока отец не усадил ее в машину.
— Молодец, девочка. — Сказал он и положил ладонь ей на колено. Уна улыбнулась.

Айрис зажмурилась, пытаясь прогнать эту сцену из своей головы. Дальше было неприятно - отец гладил ее по ногам, делал вид, что они с Уной - пара; когда подошли копы, их поцелуй был таким страстным, что смутил мужчину. Он прокашлялся и попросил их отъехать подальше, мол, здесь место преступления, если они не заметили. И тогда отец сказал, что не заметил - был слишком занят своей девушкой.
Так вот кем они с Уной были для него. Девушкой. Вовсе не дочерью. Когда ему было удобно, он превращал ее в умное оружие. Точно также, как удовлетворял свои желания тогда, когда ему это было необходимо.
Ей было неприятно. Неприятно до дрожи, и чтобы не дать ей стать видимой внимательному взгляду полицейского, Айрис сжала кулаки. Нельзя было дать ему понять, что она вновь потеряла контроль. Снова. Снова! А ведь Уна… да и Уна ничего не обещала ей, не обещала, что больше не будет брать в руки контроль над их телом. Претензии ей предъявить было не за что.
Больше Айрис не хотела говорить. Она и есть не хотела, не хотела ничего. Таким явным образом ей стало понятно, что именно она убила этого мужчину в подворотне, что совесть буквально пожирала её. И осознание, что после того, как она расскажет обо всем Эйдану, он отвернется. А может быть, он уже обо всем догадался и только поэтому не хотел ничего о себе рассказывать. Боялся, что она или Уна - не важно кто именно, воспользуется его слабостью, личной информацией, чтобы манипулировать, сбежать, причинить ему боль. От мысли, к которой Айрис привела себя саму, ей стало так обидно и грустно, что она тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Усталость навалилась на ее плечи тяжёлым, почти неподъемным грузом. Она хотела спать. Последние три ночи она не спала, потому что отец наказал ее за поведение Уны. Уна тоже не хотела впускать этого человека в их с Айрис тело. Не хотела, чтобы Айрис плакала. И утешала её: мы сбежим, будем свободными. Будем далеко отсюда. От него. От крови. Не плач, не плач моя сестрёнка…

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+1

18

Интересно.
После резкого стремления общаться Айрис также резко погасла, словно он своим «не буду делиться» ее обидел. Даже если так, Эйдан не стал ничего говорить, просить прощения или уточнять, обидел ли ее. Взрослая жизнь полна разочарований, и он явно не тот, кто будет сильно печься за ее обиды. Это, конечно, могло похерить его четко выстроенный план, но что-то подсказывало – немного еды, душ и чистая одежда снова вернут ей желание поговорить.
А пока он отдохнет.
Можно было ответить, что он не обижен за ее расспросы, но МакФерсон предпочел молча докуривать свою сигарету и смотреть на дорогу. Додж съехал с трассы в небольшой уютный пригород, который рисовался в каждом фильме или сериале про американскую мечту – зеленые лужайки, белый заборчик, крепкий семейный дом, барбекю с соседями по субботам.
Дом Эйдана тоже был крепким, семейным – два этажа, гараж на два автомобиля. Только вот стены выглядели пошарпанными, подъездная дорожка давно не видела воды, как и лужайка. Когда-то она была зеленой, но сейчас заросла травой по колено. Почтовый ящик был забит почтой, покосился и проржавел.
Заехал на дорожку, выключил фары и двигатель.
- Приехали, - разрушил тишину, не став прикасаться к девушке – вдруг она задремала. – Погоди, я открою тебе дверь.
Положив в карман пачку сигарет, он достал ключи из зажигания, открыл дверь и вышел. Не торопился – надо было осмотреться, ведь всегда оставалась вероятность, что за ними следят. Хотя он навернул два круга по трассе, чтобы сбить любого сталкера со следа, но мало ли. И пока он шел к пассажирской двери, смог ощупать взглядом улицу. Здесь он знал расположение всего – фотографическая память подсовывала воспоминания, с которыми он сравнивал настоящее положение вещей. Велосипед соседского пацана стоял на своем месте, а вот машина соседа отсутствовала – опять зависал у любовницы, а жене наврал про дополнительную работу. Почтовый ящик соседей по диагонали забит почтой – они были любителями свалить пожить в Таиланд или на Бали пару месяцев, не заботились о безопасности участка, зато в доме была такая сигнализация, что Эйдан с завистью подумывал поставить такую… когда-то очень давно. Когда ему было, что терять.
В остальном все было тихо и обычно. Успокоив свою паранойю, МакФерсон открыл пассажирскую дверь и протянул руку Айрис. Молча помог выйти из машины, закрыл ее дверь и поставил на сигналку. Угонщиков тут не случалось, да и его додж не то, чтобы выглядел пределом мечтаний ворья, но если он потеряет колеса, то работать станет куда сложнее.
Перебирая ключи, Эйдан прошел по заросшей тропинке от гаража к крыльцу. У двери валялись письма, какие-то счета и конверты. Постояв и посмотрев на эту кучку, выбрал только те, что относились к счетам. Остальное оставил на потом – они могли быть опасны или бесполезны, как любой спам. С ними разберется потом.
Открыл дверь, зашел первым, включил свет в прихожей. Отошел в сторону, обернулся на Айрис.
- Заходи, - указал жестом на пустой коридор, - не бойся, тут никого нет.
Внутри было… пусто. Дом был больше похож на нежилой, со следами когда-то насыщенной жизни небольшой семьи. Прямо перед входом была лестница на второй этаж – бежевая дорожка сильно заношена, полна пыли. На правой стене лестницы заметны следы от фоторамок, но ни одной фотографии нет. Два из трех светильников в коридоре не работали – перегорели лампочки, а оставшаяся в живых горела на последние ватты изо всех сил, но все же тускло.
Направо от входа можно было попасть в просторную не то гостиную, не то столовую, не то все разом. Там был виден огромный камин и не менее огромный ковер, лежавший не строго по центру. В большой просторной комнате одинокий ковер выглядел неестественной деталью, призванной скорее что-то скрыть, нежели придать пустоте уюта.
Налево можно было попасть на кухню, где были и кухонные ящики, и плита, и духовка, и холодильник. А та часть, что была предназначена для небольшой столовой, была занята обычный матрасом, лежащим на полу. Тонкое шерстяное одеяло, смятая подушка и пара пустых бутылок виски как бы намекали, что это было его спальное место.
- Душ на втором этаже, - закрыв за девушкой дверь, Эйдан указал зажатыми в руке конвертами со счетами на лестницу. – Давай сначала ты себя в порядок приведешь, потом поешь, по рукам? А я как раз съезжу в магазин, меня минут десять не будет.
В этом пустом доме он выглядел еще старше и уставше, чем мог казаться раньше. Словно сами стены дома давили на него грузом прошлого, и вместо следов от фоторамок на стенах он видел те самые фото, что когда-то сам срывал в приступе отчаяния.

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+1

19

Когда случалась необходимость успокаивать саму себя, Айрис пела про себя одну песню… Она не знала, где услышала ее, и было ли это действительно так, потому что все воспоминания для нее стали чем-то таким, что могло оказаться не настоящим, но слова стали чем-то вроде мантры. Каждый раз она повторяла их про себя, растягивая некоторые слова, будто накладывая их на нежную музыку, в которую входил звонкий перелив маленьких колокольчиков и каждый раз после такой “песни” непременно засыпала. Как маленький ребенок, подтянув к груди колени и обняв их. Так ей было комфортнее, безопаснее, никто не мог ее трогать.
Так случилось и сейчас. В машине Эйдана на пути к его дому она, напевая про себя эти несколько строчек с закрытыми глазами, наконец, уснула. Ей было тепло и спокойно рядом с ним несмотря даже на то, что совсем недавно коп отказался отвечать на ее вопросы и сделал вид, что между ними выросла стена. Детская непосредственность, которая все еще сопровождала Айрис, не позволяя ей быть более серьезной и вдумчивой, выдала первую реакцию - обиду; но при этом нельзя было отрицать, что ей с ним гораздо лучше, чем без. И она ни на секунду не пожалела о сделанном выборе, о том, что она сказала Уне во время их тихой борьбы за господство сознания.
— Приехали. — Сказал Эйдан и Айрис открыла сонные глаза. Этих нескольких минут ей вполне хватило для того, чтобы ощутить, как усталость немного отступила, позволяя ей ощутить себя более расслабленной. — Погоди, я открою тебе дверь. — Сказал Эйдан и вышел из машины.
Айрис все это было в новинку. Она не помнила, чтобы перед ней открывали двери, как не помнила и того, чтобы она вообще куда-то выходила из своей маленькой пыльной комнаты с кроватью, тумбой и ночником. Она думала, что полицейский просто не хочет, чтобы ее в таком виде увидели его соседи. Явление неизвестной девушки в подобном виде среди ночи могло вызвать у них множество вопросом, да и плюс, ее ищет отец. Не хотелось бы, чтобы одна из сердобольных бабушек-соседок позвонили в полицию и сообщили, что мистер Эйдан привел в свой дом девушку, чьи кеды были измазаны кровью.
Дождавшись, пока мужчина откроет перед ней дверь, Айрис вышла и осмотрелась по сторонам. Эйдан жил в большом доме, семейном, очень похожем на том, в котором до этого жила и она сама. Разве что лужайка и окружение подъездной дорожки у самого гаража было получше. Здесь, судя по всему, уже очень давно не было хозяйской руки и переживать, что ночью внезапный визит странной девушки к полицейскому домой не стоило. Кустарник у самого забора между участками уже давно никто не стриг, как и траву. Среди ровного когда-то газона вольготно себя чувствовали лопухи и прочие сорняки, а сама трава изголодалась по регулярному поливу, кое-где плешила и высохла.
Девушка шла за Эйданом след в след и казалось, обращала внимание взгляда на те же вещи, что и он. Вот у входной двери лежала кучка писем, которые, судя по всему, уже не вмещались в покосившийся почтовый ящик или попросту из него выпадали. Коп задержался над конвертами, выбрал из груды парочку и, наконец, впустил их обоих внутрь. Где зрелище оказалось еще более удручающее.
— Не бойся, тут никого нет.
Ему не стоило говорить об этом, потому что Айрис итак все видела.
Тот дом, где она жила с отцом разительно отличался от этого. Тот мужчина, который запирал ее в комнате, старался наполнять дом мебелью, светом, красками. Яркие обои на стенах, плинтуса кипельно-белые и множество светильников. Но это место, казалось, покинула сама жизнь. Длинный коридор от входной двери был серым и каким-то опустошенным. На лестнице, ведущей наверх, на которую указал ей мужчина с пометкой “душ - там” должны были висеть фоторамки, но и их не было. Типичное жилище холостяка, посвятившего себя только работе и поженивший себя с ней. Но было здесь и что-то другое. Что-то, от чего в горле у Айрис встал ком и на глаза навернулись слезы.
Она повернулась к нему, долго смотрела в глаза - где-то с полминуты, борясь с желанием ни то броситься к полицейскому и обнять его, ни то прикоснуться к его щеке ладонью и… сказать, что она понимает, она знает как больно ему было когда-то. Но ведь могла и ошибиться и потому… ничего не сделала. Развернулась и полетела вверх по лестнице на второй этаж.
Почему-то она была очень чуткой. Могла прочитать в прикосновениях, жестах или взгляде то, что хотелось людям скрыть. Откуда взялась эта странная особенность, она, конечно не знала. Быть очень чуткой было ее особенностью или грузом? Помехой в общении уж точно, ведь с ее эмоциональностью находиться в доме с давящей на голову атмосферой и при этом улыбаться Эйдану будет непросто. А поговорить с ним она не могла. И он, кажется, тоже. Теперь Айрис думала, что обиделась на него в машине зря. Возможно, у него были такие тайны, говоря о которых он мог причинить боль самому себе. А ему этого очень не хотелось.
Душ найти оказалось просто. На крючке висело единственное полотенце и, поскольку полицейскому она не дала ни единой возможности сказать ей, где можно найти другое, забрала то, что видела перед собой. Айрис воду не любила. Особенно горячую и теплую, потому что она у нее ассоциировалась с кровью, но сегодня ей просто необходимо было принять душ. Смыть с себя всю тяжесть идущей на убыль с каждой новой минутой ночи, отмыть волосы от слипшейся алой гущи. Так что едва оказавшись под струями едва теплой воды, Свенсон принялась скрести кожу ногтями, со скоростью звука катать в ладонях слипшиеся пряди в попытке скорее избавиться от вернувшегося запаха крови, привкуса, который с водой коснулся губ, стекая с волос и головы ниже, по груди, животу и ногам… Кошмар возвращался к ней, погружая в пламя сознание.
— Эй, красотка…
— Нет! — Процедила Айрис сквозь зубы и выкрутила кран с горячей водой на минимум, перекрывая ее подачу. Из крана лилась ледяная вода, но казалось, кожа у Айрис была готова воспламениться.
—...ты вся дрожишь… согреть тебя?
Из глаз брызнули слезы. Айрис подняла голову к лейке душа, подставляя лицо ледяной воде и больше не сдерживая рыдания. Ей ужасно хотелось содрать с себя кожу, но она просто держала себя за плечи, до боли и до крови впиваясь в них ногтями. Боль, которую она переживала вновь, страх, отчаянье, какое пережила в том страшном, мрачном переулке, завладели ей. Кровь, пропитавшая ее обувь и ночную рубашку, а затем и куртку Эйдана, с каждой секундой покидала ткань, поднимаясь в воздух и зависая вот так, в форме небольших алых капель повсюду в ванной. Пока Айрис продолжала оплакивать то, что совершила ее сестра в отчаянной попытке защитить ее от пьяного ублюдка.
Сколько прошло времени? Минута? Две? Пять? Айрис продрогла до костей под ледяной водой и только тогда, когда ее начало колотить крупной дрожью, вышла из душа.
Зубы стучали, но она подняла с пола куртку Эйдана, на вид как новую, совершенно без пятен крови, свою атласную ночнушку, сунула ноги в кеды - также, без пятен на них, и уставшим, шаркающим шагом побрела вниз. Из встреченных ею интерьеров, не менялось ничего. Но теперь ей в ее состоянии было проще, можно сказать, она была такой же подавленной, как и все в этом доме от пола до потолка.
В прихожей она, аккуратно сложив куртку полицейского, положила ее на обувной шкаф, судя по всему, такой же пустой, как и все здесь и прошла дальше, вглубь по коридору в так называемую гостиную. Ее главным украшением, судя по всему, был камин. Возможно когда-то его даже разжигали, судя по остаткам щепы в небольшой кованой поленнице рядом с кочергой. Но привлекало ее вовсе не это, а то, как неестественно лежал в этой комнате ковер. Он словно говорил всем своим видом, что лежит здесь не случайно и Айрис, любопытствуя, потянулась к его краю, приподнимая.
То, что она обнаружила под ним, повергло ее в шок. Однако без всякого образования и знания в криминалистике было очевидным - багровое пятно было кровью, ничем иным. И оно так манило ее, словно желало воссоединиться с кем-то, кто был так же мрачен, как это пятно. Словно здесь произошло что-то, что держало весь этот дом в плену у липких лап уныния, отчаяния и боли.
С легкостью Айрис выскользнула из незавязанных кед, ступая по деревянному полу босыми ногами, она вошла в этот круг въевшейся крови и ощутила, как мрак почти буквально окутывает ее, забирая в свои обьятия.
— Оооо… — Спустя столько времени, голос Уны в голове Айрис был неожиданностью, но она ликовала, ощущая, как сознание наполняется той самой энергетикой, которую она испытывает каждый раз, убивая. — А наш мальчик с темными секретиками! Как же это заводит!
Ноги Айрис ее уже не слушались. Они будто сами собой подогнулись и она, придерживая одной рукой полотенце, в которое была завернута после ледяного душа, уселась в самый центр этой печати смерти.
— Люблю таких! — Добавила сестра голосом, полным необузданной страсти и… исчезла вновь, оставляя Айрис одну со своими мыслями, которые носились в ее сознании с такой скоростью, что она попросту не могла отследить ни одной из них, чтобы схватиться. Девушка подтянула колени к груди, обвивая их руками и принялась неспешно раскачиваться из стороны в сторону, сидя на полу.

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+1

20

Долгий взгляд глаза в глаза. Айрис смотрела так… понимающе, так проникновенно, что на мгновение Эйдану показалось, будто что-то дрогнуло внутри него. Что-то, что он считал давно омертвевшим и не способным существовать.
Она не то хотела его обнять или как-то показать, что если не понимает, то сочувствует… но вместо всего этого убежала наверх. Провел ее тяжелым взглядом, подождал пару мгновений, постукивая по раскрытой ладони собранными письмами.
Да, он понимал ее.
Понимал, что мало кто захочет лезть в чужое дерьмо.
Это он был из тех, кому больше всех надо. Кто своими руками вытаскивал жертв насильников, убийц, педофилов, работорговцев, няньчил и помогал вернуться к жизни. Пропускал через себя их горе, их печали, ужасы, кошмары и травмы, потому что не мог до конца прочувствовать свои. Вместе с семьей он похоронил и самого себя, но помощь тем, кто оказался на краю, на дне, посмотрел в глаза смерти ненадолго воскрешала его из мертвых.
Айрис была еще одной заблудшей душой, хранившей страшные секреты за красивым лицом и глубокими светлыми глазами. В ней был свет, и Эйдан видел его, и хотел помочь сохранить.
Но подальше от него.
В нем уже не осталось ничего. Ни света, ни тьмы. Только звук шагов идущего на смерть.
«Глубокие какие философские мысли».
Шумно выдохнув, прошел на кухню, оставил письма на кухонной тумбе. Заглянул в холодильник – прокисшее молоко и пара гнилых помидоров, так что все это пришлось выбросить. Открыл несколько шкафчиков – никакой выпивки. Видимо, в прошлый раз, когда ночевал не в офисе и не в своей машине, все выпил. Завязав мусорный пакет, взял его и направился в сторону двери.
Вряд ли получится умыкнуть ее окровавленную одежду, пока она моется. Зато кровь останется на его куртке. Этот зеленый монстр было тяжело стирать, еще тяжелее будет избавиться от пятен крови. Может, с ее обуви натекло на коврик в машине? Надо обшарить авто.
Он закрыл дом, выбросил мусор в мусорный бак, закрыл крышку. Пошарил в багажнике в поисках фонарика, а затем – в поисках запасной бутылки виски. Не было. Раздраженно выдохнув, закрыл багажник и подошел к пассажирской двери.
На сидении было чисто. Эйдан осматривал сидение пристально, светя мощным диодным фонариком. Затем взял ультрафиолетовый – ничего. Ни единого пятнышка. Чем дольше он пытался высмотреть хоть что-то, тем тяжелее был его взгляд и мрачнее мысли. Но даже резиновый коврик, на котором стояли ее кеды, заляпанные кровью, оказался чист. Не совсем, с поправкой на отсутствие химчистки уже года два, но там не было крови. Той самой крови, что должна была натечь. А если не натечь, то остаться с ее подошв.
Но нет.
Он выпрямился, когда почувствовал, что заломило поясницу. Выключил оба фонаря, вернул их в багажник, и наконец почувствовал, что снова продрог. Залез в машину, включил печку и, не дожидаясь, пока прогреется, выехал с подъездной дорожки.
До магазина было две минуты езды, и все эти две минуты его грызла мысль – как? Как не осталось крови? Он бросал взгляды на сидение, вспоминая, как она мялась, как она то поворачивалась, то отворачивалась от него. Она ведь не могла… убрать это все здесь, в машине. А если и могла, то как? Магией химчистки?
Он нервно хмыкнул своим мыслям, достал из бардачка кнопочный телефон, набрал знакомый номер.
- Стив, спишь? – вместо приветствия спросил, глянув в зеркало заднего вида – на улице было пусто. – Да, угадал. Мне нужна группа криминалистов на 281 Ван Брант Стрит, переулок за ночным клубом «Черный фламинго». Причина? Старшему детективу убойного нужна, блядь, причина? Ладно, не кипятись. Там место предполагаемого убийства, и я хочу, чтобы твои ребята собрали там все. Да, даже дерьмо и наркоту. Нет, наркологов не зови – владелец и так бешеная собака, может откусить кому лицо. Если будет психовать, сошлись на меня. Нет, запрос не подавал, но чем быстрее ты оторвешь жопу от дивана, тем быстрее все будет. Хорошо, спасибо, до скорого.
Первый готов. Осталось еще три звонка – начальнику, знакомому в отдел розыска пропавших и кое-кому из федералов.
Доехав до магазина, он закончил слушать вопли начальника, который все же открыл дело и выдал ему официальное разрешение на группу криминалистов, что и так уже ехали на место, узнал, что новых заявлений на пропажу или побег из дома не поступало – запрос, как он и просил, не зарегистрировали, ведь это был «вопрос по дружбе», а федерал, с которым у них были отношения «мы друг другу информаторы» сказал, что пока все тихо.
Это значило, что или Айрис и правда была жертвой обстоятельств, а его паранойя уже поехала в сторону шизофрении, или кто-то, кто ее мог искать и использовать, пока не успел осознать масштаб трагедии, и не спустил по ее следу всех собак.
Открыв дело и зачистив переулок, он, с одной стороны, отпугнет любопытных и ищеек. С другой, повесит себе на спину здоровенную такую мишень, ведь под делом будет стоять его подпись и фамилия.
С третьей, он ведь не то, чтобы хотел долго жить, не так ли?
Но все-таки, если его паранойя была права, Айрис стоило перепрятать. В другом безопасном месте, пока все не уляжется. Пока он не поймет, кто ее ищет и держал взаперти, и почему она не оставляет следов крови.
Последнее не давало покоя. Он точно видел кровь на ее одежде, на ее обуви. А она прятала от него лицо, испачканное кровью… в переулке. И ее волосы были в крови. Черт подери, он же точно помнит, что были!
В небольшом круглосуточном на заправке он заправился на пять галлонов бензина, забросил в корзину для покупок молоко, макароны, какие-то сосиски, бекон, пару консерв и апельсинов с бананами. Набросал еще немного небольших бутылок виски – и для снотворного, и для запасов. Подошел к кассе – перед ним был какой-то старик, выбиравший батарейки. Уставшая и сонная касирша пыталась не послать его в пешее эротическое. Эйдан посмотрел на это все и снова вернулся к мыслям.
Итак, кровь. Куда она делась? Кровь не может взять и уйти, исчезнуть, раствориться. У Айрис не было времени, возможности и шанса что-то сделать. Так… что? Ему привиделось? Но он видел кровь на асфальте – этот блеск и оттенок багрянца ни с чем не спутать. Видел окровавленное тряпье на мусорном баке. Видел следы крови на ее одежде и коже, чувствовал, когда гладил ее волосы…
Стоп.
Гладил.
Рукой.
Эйдан поднял свою ладонь и уставился на нее. Среди грубо расчерченных линий затесалась багряная пыль засохшей крови с ее волос.
- Сэр? – уставшая кассирша приподняла бровь. – Вы спите?
- Еще нет, - опустив руку, МакФерсон поставил корзину. – И пять галлонов на третью. А еще дайте пару пачек Кэмел и салфетки.
На его руке осталась кровь. Он не знал, чья – ее, жертвы, кого-то еще. Потому, сев в машину, он вытащил салфетку, смочил ее водой, стер с ладони всю кровь, что смог. Салфетку с этой кровавой пылью он закрыл в небольшом пакетике для улик, что нашарил в бардачке, а затем снова набрал номер.
- Стив, на месте? – он вырулил с заправки, снова закурил. – Да, твой любимый коп. У меня тут есть образец на анализ. Ага, по дружбе. Да, на том же месте. Когда заберешь? Ага, понял.
Образец он оставил в телефонной будке, в секретном железном ящике, в двух милях от дома. Затем снова сел в додж и, сделав крюк к магазину, снова проехался от него домой. Словно он никуда «куда-то еще» и не ездил.
Взяв пакет с покупками, он наконец вспомнил, чего не сделал – не купил ей одежду. Запрокинул голову назад, закрыл глаза и пару мгновений постоял, выругиваясь про себя как только мог.
На втором этаже была одежда… та, что осталась от Бланш. Наверняка размер подойдет Айрис, она немного мельче его покойной жены. Но… черт, черт, черт! Так увлекся находкой улики, что полностью отбило мозги.
«Прекрасно, блять».
Вздохнув, Эйдан все-таки открыл дверь и вошел.
- Айрис? – не осматриваясь, поставил пакет у двери, закрыл дверь. – Я…
«Приехал».
Его взгляд остановился на куртке, лежащей на обувном шкафу. Той самой куртке, в которой она была. Которая должна была выглядеть еще хуже, чем была. Но… выглядела она нормально.
Эйдан указательным пальцем приподнял полу куртки, чтобы убедиться – да, она была чистая. Настолько, насколько это было возможно. Никакой крови. Никакой, блять, крови, как это возможно?
- Айрис?
Он повернул голову – света в гостиной не было, но уличные фонари позволяли увидеть, что там кое-что изменилось. Ковер был оттянут в сторону, а там… там сидела Айрис. Завернутая в полотенце, босая, прижимавшая к груди что-то, но сидевшая там, где…

- Ты сделал все, что мог, детектив. Я дал тебе возможность меня поймать, но ты бездарно ее проебал. Время умирать.
- Что… что ты сделал с ними?!
- О, я закончил начатое. Тридцать три – помните, детектив? Тридцать три жертвы. Помните последнюю цифру?
Он помнил, что набросился на него молча. Помнил, как первый же удар кулака вбил переносицу в череп. Как наносил удар за ударом, превращая голову ублюдка в сплошное месиво из костей и крови. Как потом из его кулаков вытаскивали осколки костей… шрамы на руках все еще напоминали, как далеко он может зайти.
Пятно крови на полу – как далеко не стоило заходить.
Он постоял, разглядывая, как Айрис покачивалась из стороны в сторону. Подошел к ней – медленно, чтобы не вспугнуть. Опустился рядом с ней, чувствуя, как в голове снова и снова раздается собственный крик – «зачем ты забрал их у меня»; слышится звук ударов кулака о уже мертвое тело.
- Айрис, - позвал он мягко, приобнял ее за плечи, - идем. Я купил еды. Тебе надо поесть.
Его руки были холодными, как и он сам. Но он плохо ощущал холод, как и жару, и потому нередко ходил с простудой. А сейчас, лишившись куртки и поглощенный новым делом и чужими проблемами, так и вовсе забыл, что холод делал с телами людей.
Но сначала надо увести ее отсюда. От этого... прошлого, которое она нашла. Снова его закрыть и попытаться забыть, прекрасно зная, что оно не отпустит.
Никогда.

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

Отредактировано Richard V (24.04.2022 23:56:58)

+1

21

My best defense, running from you
I can't resist, take all you want from me
Breaking slowly

Ее мысли были далеко отсюда. Она будто бы переживала вновь всю эту кровь, кошмар и убийства, которые сотворила Уна. Видимые и невидимые, те, от которых сознание Айрис услужливо отстранилось, выбирая жизнь в неведении. Но правда оставалась жестокой как никогда прежде. Это ее руки были в крови, это ее одежда всегда была в крови, это ее тело было таким послушным, когда чужие мужчины, те, на которых указывал ей человек, зовущий себя отцом, касались ее и позволяли себе именовать ее сучкой. Послушной сучкой, красивой сучкой, маленькой сучкой… Это ее медовые глаза смотрели в глаза всем тем, кто испускал последний вздох, последний хрип, последний вскрик и падал навзничь, разбивая себе лицо об асфальт. Это она улыбалась, ее хищный взгляд провожал их всех в последний путь.
Барьер, который выстроила Уна между их сознанием, сначала с громким звуком дал трещину, а затем и вовсе рухнул, наполняя голову девушки всем тем, от чего ее вторая личность пыталась защитить. Волной крови и отчаянной борьбы смывало детство и наивность, топило башни розовых замков и надежд на лучшее в людях, в самой себе. Казалось, все в ее голове, что было хорошего в одночасье уходило под воды кровавой реки и все те лица, которые она убивала, стояли у нее перед глазами. Каждый был настолько плохим, что в иной ситуации Айрис могла бы порадоваться его или ее гибели, но не теперь, когда она видела сцены убийств и кровавых пыток с собой в главной роли. Видела, как управляет свой кровью, смешанной с чьей-то еще и превращает ее во что захочет. От ножа до огромной сабли, топора, молота, секиры… Как заставляет свою кровь пулей врезаться в тело жертвы, смешивая ее с его собственной, беря под контроль и…
— Айрис, — тепло сильных рук на плечах обрывает это состояние практически транса, заставляя ее вернуться в реальность. В глазах застыли слезы, но Айрис больше не хочет себя подавлять. Слишком далеко она уже зашла в надежде оставаться хорошей для себя, не пачкать рук. Уна в ее голове молчала, хотя это было не в ее правилах и каждый раз, когда слезы наполняли глаза Айрис, приходила она. Сегодня ее не было, но был Эйдан. Он обнял ее за плечи, стараясь увести прочь из темного пятна, когда-то закрытого ковром. Свенсон взглянула ему в глаза, в его лицо, искаженное гримасой отчаянной борьбы с собственными демонами, которые едва не рвали его изнутри прямо сейчас, а он отдавал всего себя ей…
И тогда она поднимается на ноги, роняя атласную ночнушку под ноги им обоим, ведомая этими сильными руками, но вместо того, чтобы уйти вместе с ним, прижимается всем телом, будто пытаясь слиться с ним, стать одним, чтобы забрать его боль, или отдать свою. Ледяные тонкие пальцы Айрис касаются его груди и скользят выше так быстро, что их просто не остановить, и вот они уже касаются плеч, шеи, основания головы сзади, волосы очень короткие, но мягкие и Айрис касается их на затылке Эйдана. И прижимается к нему, почти врезается в него, утыкаясь носом куда-то между солнечным сплетением и шеей. У всего этого порыва нет никакой смысловой нагрузки. Айрис не продумывала этот жест ни секунды, потому слова, которые она произносит тихо-тихо, когда поднимает через мгновение голову и стремится подняться на мысочки, чтобы ее тихий и нежный голос коснулся не только уха Эйдана, но и его разума.
— Не позволяй твоим демонам победить… Эйдан.
Звучит очень странно, но Айрис уверена, что ее поток сознания должен быть доставлен по адресу. Уже позже, когда шквалистый ветер чувств перестанет уносить ее умение воспринимать все по-взрослому в далекие дали, она поймет, что пыталась внушить ему волю к жизни. Чтобы не случилось в этой треклятой комнате, под тем чертовым ковром, ужасным, кстати. Какие бы твари не грызли его изнутри, какие бы страхи не мешали ему дышать полной грудью, какие бы монстры не погасили огонь в его глазах. Она бы хотела, чтобы этот человек остался жив.
Между ними было лишь тонкое махровое полотенце. Местами влажное чересчур, но казалось, Айрис это совсем не мешало. Она редко болела и чувствовала себя плохо. К счастью, физически ее здоровью можно было позавидовать. Ее сердце отчаянно билось, как барабанная дробь, грозя выпрыгнуть из груди, но Айрис продолжала обнимать его, слегка поглаживая по волосам и только через несколько мгновений отпустила, опуская руки на плечи мужчины, чтобы не раздражать его таким странным и резким порывом близости.
— Ты уже приготовил молоко с хлопьями? — Не отходя от него, спрашивает она. Хочется, чтобы ответ был “нет, да и пошло оно к чертовой матери”, но Айрис слишком хорошо поняла, что такое не услышит. Потому что Эйдан хороший и ему, пускай и очень тяжело, внутренний кодекс не позволяет дать себе слабину ни на миг. А ей вовсе не хочется есть. Отец кормил ее мясом, овощами, молоко с хлопьями она никогда не пробовала и не хотела. Она редко была голодна. Ее вес был на уровне стройности, которая балансирует на грани с “нездоровая худоба”. Только ограничением в еде этого и можно было добиться. За столько лет, Айрис привыкла есть мало.
Да и кому сейчас было дело.

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+1

22

В ее глазах стояли слезы. Они же текли по щекам, падали на полотенце, на ее ночнушку. Эйдан неосознанно – инстинктивно, чем умышленно – отметил, что и одежда ее теперь осталась без крови. Эта магия химчистки на ходу и без химикатов уже по-серьезному ставила вопрос о его адекватности, вменяемости и памяти.
Он точно помнил кровь?
Но его-то рука как была в крови, так и осталась. Приобнимая плачущую девушку, он все думал про круговорот крови в природе; вокруг Айрис и него самого. Сначала она была в кровавом переулке, где он вытащил ее из чужой крови, а затем она нашла кровавое пятно в его доме и влезла сама… и он снова ее вытащил.
«Во что я вляпался?»
Айрис так сильно и так отчаянно нежно к нему прижалась, что в первое мгновение Эйдан боролся с желанием отодвинуться. Ему не было неприятно, но это было словно попытка протиснуться в его жизнь кого-то, кого он не знал и не желал такой участи, как «узнать его поближе». Он дистанцировался от Айрис вовсе не потому, что не хотел ей открыться – потому что ей это было бы в тягость.
Ведь видно, что она и так пережила такое, от чего знала слишком многое… темное, мрачное и кровавое, раз ее так тянуло к крови.
Сначала он был чересчур напряжен, и ее объятие было почти как ловушка для него, находящегося на распутье. Но затем он заставил себя расслабиться, убеждая, что она не причинит вреда, что она просто хочет… что?
Потому он стоял, позволяя ей себя обнимать, будто не зная, что делать, когда тебя обнимают. Он отдавал себе отчет в том, что он замерз, а она была в теплом душе, и что его от нее отделяет совсем тонкая одежда. Но… может, в другое время, в другой ситуации он бы задумался о чем-то, о чем задумываются в такой ситуации все мужчины. Сейчас же, мгновения спустя, его руки все-таки приподнялись, и мягко приобняли ее за плечи. Осторожно, так, чтобы показать, что он ее услышал, но так, чтобы она не ощутила слишком… много его прикосновений.
Все-таки это был момент сочувствия, не хотелось разрушать его чем-то худшим.
«Не позволяй».
Эйдан опустил немного голову, скрипнул зубами. Ему хотелось ответить, что уже поздно для него, что последствия выпущенных демонов она видит прямо под собой. Что никому и никак его не спасти; да и не то, чтобы он искал этого самого спасения. Если она так пыталась протянуть ему руку помощи или показать, что он не один, то было слишком поздно – он давно хотел утонуть и ее руку проигнорировал.
Но не стал ее отталкивать, ведь она так сильно верила, что что-то может изменить.
Сбежавшая девочка, которая совсем не знала ничего о мире, хотела его спасти.
«Себя бы спасла для начала».
- Нет, - спокойно хрипловатым голосом ответил он, проведя рукой по ее волосам – от жеста веяло дежавю. – И я… забыл купить тебе одежду. Но я взял немного фруктов и… молоко. А еще макароны. Давай я… сделаю тебе хлопья с молоком и поищу, что ты можешь надеть. Вроде наверху были коробки с одеждой.
«С одеждой Бланш».
Он старался не думать о том, что вещи Бланш пропахли ее парфюмом. Старался не думать, что если Айрис будет ходить в ее одежде, ему постоянно будет чудиться Бланш. Он уже почти слышал ее голос – «не задерживайся, тебя будет ждать ужин и я».
- И давай закроем… это, - его голос совсем осип, потому он прочистил горло, но пока не двигался – памятуя, как Айрис отреагировала на его нежелание делиться личным, он не спешил быстро отталкивать ее. – А потом выберешь, где будешь спать. В доме хватает комнат.
Пустых и безжизненных, как и его голос.

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

Отредактировано Richard V (25.04.2022 20:47:51)

+1

23

Что-то в душе у нее скреблось неприятным, почти отвратительным скрежетом. Будто сама жизнь отрицала свое существование здесь, сейчас, в ней и с ним. Будто, как камертон, Айрис резонировала с кошмарами сегодняшних суток. Эйдан обнимал ее, но в его прикосновениях не было того самого, что обычно очень нравится ощущать людям с ее повышенной чувствительностью к тактильному контакту. Да и просто контакту.
После проведенного взаперти времени она, изголодавшаяся по всему этому, всегда находившемуся в свободном доступе в школьные годы, захлебывалась и не знала, куда девать эти чувства. Свои, его, чужие, вперемешку с теми, которые агрессивной волной накрывали с головой прямо сейчас.
Девушка укладывает щеку на грудь Эйдана. Слышит биение сердца, которое, словно уже так устало, словно его пытаются остановить механически, но оно старается, бьется даже чуть медленнее чем положено человеку, держащему в руках полуголую девушку, только что вышедшую из душа. Айрис было знакомо это ощущение. Безысходность - это она делает такое с людьми; разочарование, отчаяние, горе и потеря пути. Это они сжимают грудную клетку в стальные тиски и не дают дышать как раньше.
Айрис отстраняется, медленно, и все еще смотря на Эйдана. Его взгляд слишком красноречивый, поэтому она ничего и не говорит. Тонкие пальцы касаются подбородка, колючего от щетины одного или двух дней, не более. Наверное, он не был дома? Ночевал на работе? В машине? Где угодно, но не здесь.
Почему?
Она молчит, а вопросов становится все больше, но время задавать их еще не пришло. Айрис знает, что вряд ли получит ответ, вряд ли сама захочет настаивать и добиваться. В конце концов, Эйдан не давил на нее с расспросами, возможно, стоит последовать его примеру. Отпустить - ждать, пока сам расскажет.
Проводит пальцами по колючему подбородку, а взгляд при этом необычайно детский, изучающий. Возможно, ему, как собакам, не нравится если гладить против шерсти?
Немного приходя в себя, Айрис слышит про фрукты и лицо ее наполняется радостью. Она так их любит! Но ела всегда очень мало. Отец хотел, чтобы она ела больше бананов, но бананы Айрис не жалует, как и гранат. А вот за мандарины могла бы продать душу. Мандарины, яблоки и спелые киви - вот то, чего ей всегда не хватало.
— Фрукты? Правда? — Она выглядит такой, словно минуты единения с одиноким полицейским сейчас не было, и, будто ей только что сообщили, что она выиграла в лотерею. — А какие? А можно мне немного фруктов?
А что бы она хотела выиграть в лотерею?
Свободу.
Да, непременно свободу.
Пока Эйдан разбирался с ковром, Айрис растерянно смотрела на него. Мужчина укрывал темное пятно на полу паласом и выглядел так, словно ему было физически больно даже смотреть на все это. Словно он сейчас с сумасшедшим хрустом просто сломается, упадет. Поток ее мыслей следовал за ним по пятам: Айрис думала, что могла бы посадить цветы перед домом, постричь кусты даже если она никогда этого не делала! Убраться в доме - воды и пары тряпок ей было бы достаточно, и в этот миг она видит на полу свою атласную ночнушку. Не свежую, но по крайней мере чистую, совсем без следов крови.
Поддевает ее с пола изящным пальцем и, демонстрируя Эйдану, улыбается:
— Не надо одежды, — улыбка. Остаточная радость после новости о вкусных фруктах и, если повезет, то обойдется без бананов. Может быть, Эйдан не будет заставлять ее есть? И не станет запирать на замок… — Видишь? Моя… штука… в порядке. А потом, когда я смогу как-нибудь заработать немного денег, можно будет съездить в маленький магазинчик при мотеле. Я буду довольна, если смогу купить там что-то на смену. Например футболку и джинсы.
Дождавшись, когда Эйдан закончит воевать с ковром, Айрис берет его за руку. Аккуратно, словно боится, что только за это последует удар по щеке. Раньше так было, теперь она думает, что будет виновата даже за улыбку и сдерживает ее. Боится.
— Идем? Эйдан? Я ужасно хочу попробовать фруктов!

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+1

24

Он даже не понимал, почему позволял ей… все это.
Нет ничего нормального в том, что совершенно незнакомая девушка с такой неистовостью прикасалась к нему, льнула в объятия, стремилась снова и снова оказаться рядом. Пережившие физическое и сексуальное насилие стремились сократить такие контакты, избегали их. Айрис же изо всех сил нарушала все мыслимые и немыслимые границы, уже не протискиваясь, а приклеиваясь.
Это был симптом одной большой проблемы – она не умела жить сама по себе. Ей точно кто-то управлял. У нее нет своей воли – той осознанной воли, когда ты выбираешь, что тебе поесть на завтрак или в какой кофейне выпить латте с карамелью. Она заискивала, старалась быть послушной, удобной, и чем больше это Эйдан осознавал, тем хуже ему становилось.
Хуже от того, что он представлял, как ее «отец» ей пользовался.
Он его рожу начистит, как пить дать.
А еще ему становилось хуже из-за… всего. В своем стремлении быть хорошей девочкой, которую не выгонят на улицу, она влезала в его темные маленькие секреты, которые он не то, чтобы прятал… Скорее, не озаботился их серьезной сохранностью. Пятно на полу, этот ковер, этот дом – все вокруг него было памятником прошлому, важному ему, но не кому-либо еще. И тот факт, что кто-то – что Айрис – наступал на эти кровавые мозоли, ничего не менял. Ему все также больно. Ему все также одиноко. И тоска по семье все еще гложет его, запрещая позволить себе жить дальше.
Айрис словно бы видела всю эту боль, и ему становилось не по себе. Что-то на грани стыда и смущения, когда кто-то заметил тебя голым после душа без полотенца или в юбке и корсете с большой попойки. Не то, что хочется показывать, но уже никак не скрыть.
- Конечно можно, - негромко ответил, снова наблюдая смену настроения. Эти резкие шторма и бури чувств сбивали его с толку, в очередной раз говоря о ее серьезной нестабильности. Осталось разобраться, насколько она нестабильна и опасна – в первую очередь, для себя.
Ведь если это просто эмоции, то дело одно, но психика…
Он подтянул ковер за край, закрывая свидетельство его падения, след утраты и отчаяния. Внутри что-то шевельнулось – неприятное, царапкое, липкое и мерзкое, но тут же уползло и скрылось где-то во внутренней темноте. В это мгновение МакФерсон почувствовал, как устал, и эта усталость со всего маха навалилась ему на плечи, потому он двигался медленно, как засыпая на ходу.
Только вот сна не было ни в одном глазу.
Долбанная бессонница.
Когда с ковром было закончено, он поднялся, развернулся к ней, опустил взгляд на ее ночнушку.
Без крови. Опять.
Может, стоит спросить, как она избавилась от крови? В этом доме точно нет нужных химикатов или хозяйственного мыла. Или не торопить события?
- Тут может быть холодно, - подняв взгляд на ее лучистое от улыбки лицо, Эйдан потер щеку – небритую, а от того просящую станка или хотя бы умыться. – В твоей… ночнушке особо не походишь. И зачем тебе ждать, если я могу дать тебе майку с джинсами прямо сейчас? Ну, пока ты будешь есть.
Какой-то мотель, какой-то магазинчик. МакФерсон решил попридержать с расспросами про эту часть, с усталой усмешкой покивал – мол, да-да, идем за фруктами. Она снова тянула его, и ему снова захотелось установить границы… с другой стороны, ему не хотелось ее обижать. Лучше осторожнее, медленнее. Baby footsteps, детскими шагами.
- Присаживайся, - мягко отобрав свою руку из ее ладоней, он подтащил один-единственный барный стул со спинкой, поставил перед тумбой. Кухонный островок был чище, чем мог быть, а за ним располагалась целая стенка с бытовой техникой – от плиты до холодильника.
Достав тарелку, он вытащил из пакета апельсины с бананами и положил перед Айрис. Сам отвернулся, вытащил с полки хлопья. Как и говорил – шоколадные.
- Ну, что будешь? – насыпал в тарелку хлопья, подтащил бутылку с молоком, немного налил, сунул ложку и поставил перед Айрис – не совсем рядом, а рядом с фруктами. – Попробуй, это вкусно. Если захочешь, я могу тебе почистить и нарезать. Да, прямо в хлопья.
Он странно улыбнулся – так, будто вспомнил что-то хорошее, но это хорошее было омрачено чем-то плохим.
Такой «молочный салат» любила малышка Мириам. Она вечно обожала добавлять фрукты в свои хлопья с молоком, а затем причмокивала от того, как ей было вкусно. Бланш закатывала глаза и говорила, что он поощряет дурные пищевые привычки, и мешать цитрусовые с молочными вообще-то опасно…
Моргнув, он потер переносицу. Голову заломило похмельной мигренью.
Потому-то следующим, что он вытащил из пакета с покупками, была небольшая бутылка виски.
- Но сначала пойду найду тебе одежду, - открутив крышку, он сделал небольшой глоток, почти не ощущая, как алкоголь опалил небо и язык. Зато стало легче… существовать.
Воспоминания о Бланш и Мириам погасли, став серыми, тусклыми, невзрачными. «Молочный салат» превратился в обычную тарелку с хлопьями.
Эйдан направился на второй этаж, но перед этим сделал еще два глотка – больших, быстрых, почти нервных. И от этого нервы стали спокойны, как штиль.
Теперь он мог подняться.

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+1

25

Говорить об одежде было таким странным после всех этих приступов, когда ощущения огромной волной цунами сбивали с ног и делали ее беспомощным ребенком, дрейфующем на маленьком плоту среди океана собственных эмоций. Говорить о том, что сейчас ей будет вкусно - молоко, хлопья, апельсины, все это очень вкусно, но говорить об этом казалось так странно, что Айрис сначала молчит. Она показывает Эйдану свою ночную рубашку, пытается показать, что она может постоять за себя хотя бы немного и что в одежде не нуждается, но в его тяжёлом взгляде полном снисходительности видит равнодушие. Равнодушие к попытке отказаться от его помощи, которую коп считает таким очевидным жестом, каким может быть рукопожатие при знакомстве. И поэтому она сдается. Поэтому, и потому что Эйдан не отнимает руки из ее руки со сплетенными пальцами. И внутренне очень ему за это благодарна.
Для человека, такого как Айрис, остаться без руки наедине с чужим и незнакомым совершенно миром, который все это время жил так как ему хотелось, было не просто страшно, а ужасно страшно. Поэтому, едва они оказались на кухне и мужчина сделал ей обещанный молочный деликатес, Айрис опустилась на стол и загрустила. Совсем немного. Ведь ей было страшно думать, что она может остаться одна, что Эйдан бросит ее, прогонит прочь или ещё хуже - приведет сюда, в этот маленький серый домик людей, которые захотят забрать ее обратно. Или заявит в полицию и тогда ей точно не уйти.
Будто бы его рука в ее руке давала девушке какие-то гарантии.
— Выглядит очень странно… это правда можно есть? — С недоверием Свенсон поковырялась ложкой в тарелке с хлопьями, которые плавали в молочном озере, постепенно напитываясь жидкостью и отдавая ему свой слабо-шоколадный оттенок.
Апельсины очень ее манили, но Айрис сдерживала свой порыв очистить каждый и умереть от передозировки витамина С. К тому же Эйдан склонился над столешницей с таким видом, словно ставит эксперимент национальной важности. Подвести его было нельзя. И тогда она зачерпнула ложку с хлопьями и молоком, поднесла ее ко рту, ещё раз с сомнением посмотрела на мужчину и только после этого, отбросив все сомнения, засунул в рот. Выражение ее лица выражало крайнюю степень задумчивости пока Айрис жевала. Затем озарилось улыбкой и она воскликнула:
— Ого! Это таааак вкусно! И очень сладко! Я уже сто лет не ела сладкого! — Ее лицо выражает искреннюю радость и вместе с тем удивление, ведь она и правда уже и не помнит, когда в последний раз ей давали сладкое. Отец следил за сохранностью ее зубов, потому не хотел и не планировал посещать дантиста. Может быть, он просто боялся, что однажды Айрис утратит контроль над собой? В конце концов, ее способности были чем-то особенным, что нужно было держать в секрете и руки полиции, которые были готовы в любой момент прибрать за ним и его дочерью, тоже были не всесильны. По крайней мере Айрис хотелось верить именно в это.
Эйдану, которому до сих пор накормить Айрис этими хлопьями было сродни какому-то ностальгически-трепетному ритуалу, вдруг стало больно. Не нужно было быть психологом для того, чтобы увидеть очевидные изменения в его выражении лица. Он почти сразу достал бутылку спиртного, привычно ловким жестом освободил ее от крышки и сделал глоток. Алкоголь обжёг ему горло. Айрис ощутила грусть и сожаление.
— Эйдан… — Эйдан, я могу уйти… — Эйдан… я что-то… не так…
Но он уже ушел. Тяжёлая поступь смешалась с поскрипыванием ступенек и в конце концов, Айрис осталась одна на кухне.
—...делаю…
Кажется она самим своим присутствием бередила раны, знать о которых не могла, но по-другому не получалось. Что-то в нем выдавало хорошего человека, который просто обязан быть образцовым мужем и отцом, но всего этого в этом доме не было. Будто ураганом унесло воспоминания, предметы, которые могли бы напоминать ему прошедшие годы. Он потерял их? И если да, то кого "их"? Это была женщина, раз Эйдан пожалел Айрис несмотря на очевидную причастность к убийству в той же подворотне. Она была если не исполнителем, то свидетелем, а значит, должна была бы быть задержана. Значит он пожалел ее, подумал, что сможет помочь, исправить всё в ее жизни и судьбе. Привез ее домой, а теперь, очевидно, очень жалеет.
От этих мыслей она принялась безрадостно ковыряться ложкой в тарелке. Хлопья больше не радовали, но есть было нужно. Чтобы ещё сильнее не обидеть доброго копа. Поэтому она ела. И когда съела все хлопья до конца, решила, что помоет за собой тарелку и ложку, чтобы Эйдану не пришлось этого делать. Посуду она никогда не мыла сама. Но понимание этого процесса и его осуществление пришло как-то само собой. После возвращения в холостяцкий посудный ящик тарелки, Айрис подошла к небольшому окошку, из которого открывался вид во внутренний двор. Как было и на переднем дворе, зрелище ее ожидало удручающее. Сад был безнадежно заброшен, зарос сорняком, трава выгорела, а где не выгорела, там пожухла. Айрис подумала, что сможет посадить там какие-нибудь цветы... Если Эйдан разрешит. Но эта мысль была бесцеремонно вытеснена другой - может стоит уйти?

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

+1

26

Второй этаж зловеще молчал.
Это было страшное место. Еще страшнее гостиной – бывшей гостиной, и того пятна засохшей крови под ковром. Ведь если там была его смерть, но здесь – его жизнь.
Справа была спальня, дверь в которую всегда была закрыта. Он держал ключ на дверном косяке сверху, чтобы не носить с собой, но и не потерять. Дотянуться с его ростом проблем не составляло. Но ему туда пока не хотелось, ведь там все еще витал запах… прошлого.
Эйдан постоял наверху лестницы, отгоняя призраков. Отгоняя прошлое. Он не слышал голоса Бланш, не слышал хныканья детей, он не слышал ни-че-го – на помощь пришел спасительный глоток мистера Виски. Мистер Виски четыре, мистер Виски пять, Эйдан не помнит ничего опять.
Он свернул налево, в коридор, где раньше были детские и общая ванная комната, а теперь была пустая комната с розовыми обоями, ванная и кладовая. Чувствовалась легкая влага – это после принятого Айрис душа. Эйдан завернул в ванную, посмотрел на запотевшее зеркало, ощупал взглядом пол, слив – ничего. Ни капли крови. Подошел к сливу, достал пальцами пару волос, сунул в пакетик для улик, выуженный из шкафчика за зеркалом. Передаст это знакомому, но уже завтра. Сейчас он за руль не сядет.
Сунув пакетик в карман, вышел из ванной и направился в «кладовую». Раньше это была комната для гостей. Сейчас стала кладбищем тех вещей, с которыми он не знал, что делать.
На запылившейся кровати стояли не менее пыльные коробки. Все было заставлено коробками средней степени наполненности, но комната была донельзя захламлена. Не будь весь остальной дом почти пустой, можно было подумать, что это – конура любителя накапливать мусор.
Отправив в желудок мистера Виски номер шесть – шестой глоток уже почти не чувствовался, Эйдан подошел к паре коробок, на которых размашистым дрожащим почерком было написано «Бланш». Достал почти сверху какие-то штаны – пижамные, похоже – и пару маек, одну слишком длинную, похожую на сорочку или вроде того. Стряхнув, чтоб выбить пыль, как можно скорее вышел, неплотно прикрыв за собой дверь.
Мистер Виски номер семь успокоил дрожь в руках.
Спокойнее, спокойнее, это всего лишь вещи.
Всего лишь.
- Я нашел тебе одежду, - держа в одной руке бутылку виски, в другой – эту самую одежду, состоящую из мягких пижамных штанов и не менее мягких майки и сарафана, не слишком аккуратно положил на кухонную стойку. – Она… почти новая.
Он почти не сделал заминки. Почти.
Но ему стало легче. Господь Бог, как же легче ему становилось, когда виски разливалось по крови, по телу, щадя его кипящие болью мозги.
Только вот Айрис не было за столом. Не было там и тарелки с хлопьями.
Эйдан слегка нахмурился, ощущая, что пропустил как-то… много. Его не было совсем ничего, так почему же она не… в чем проблема?
Айрис стояла у окна и смотрела на задний двор. На то, что от него осталось.
Где-то там можно было увидеть садовую мебель из ротанга. Остов некогда красивого тента, под которым они всей семьей отдыхали в жаркие дни. Ржавеющую крышку не менее ржавого барбекю, за которым проводили «соседские субботы».
Он подошел ближе, встал рядом, глядя туда же, куда и она.
Еще один глоток виски. Ей не предложил.
- Наверное, думаешь, - хрипло, устало проговорил он, - «чем он может мне помочь, если живет в такой дыре»? Ну, как видишь, тут все еще есть, где поспать.
Он натянуто улыбнулся ей, как человек, у которого не было сил улыбаться, но он их нашел. Больше ради нее, чем ради себя.
- Слушай, прости, если я… делаю что не так. Мы знакомы пару часов, и я не очень… хорошо лажу с людьми. Еще раз повторю – я не сделаю ничего, чтобы тебя обидеть. А если тебя что-то обижает… или расстраивает... лучше говори. Я же старый слепой коп, могу не заметить очевидного.
Он снова улыбнулся, уже не так натянуто, не так удушливо грустно. «Шутка», так и говорили его темные от алкоголя и усталости глаза, «просто шутка, детка».
- Можешь… - он обернулся, указывая на матрас на полу, - лечь прямо здесь. Я перекантуюсь в машине.
Эйдан не рассматривал вариант «наверху». Было понятно, что это страшное «наверху» для него сродни табу.
Почти как убрать то пятно из гостиной.

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

+1

27

Наверное, в любой другой ситуации Айрис отреагировала бы с большой радостью при виде вещей, которые Эйдан ей раздобыл. Но не сегодня и не сейчас. Было видно, что те несколько предметов гардероба чуть ли не жгут Эйдану пальцы - так неосторожно и порывисто, как показалось Айрис, он положил их на кухонную тумбу. Она, конечно, повернулась на его голос и застала аккурат этот момент. Момент борьбы с демонами, которые преследовали его долго и всюду.
— Угу. — Сказала девушка, но улыбки на ее лице, на удивление, не было. — Спасибо тебе, Эйдан.
…но я не стану их носить… - наверное, следовало сказать ей сразу, чтобы между ними не возникло недопонимания или обиды. Но Айрис промолчала, решив, что так будет лучше для него. Для них обоих.
— Наверное, думаешь,  «чем он может мне помочь, если живет в такой дыре»? Ну, как видишь, тут все еще есть, где поспать. — Сказал Эйдан хрипло, все ещё держа бутылку виски в одной руке и уже истребив четвертую его часть в надежде забыться и перестать ощущать жжение в пальцах после охоты на почти новые вещи.
Айрис думала, что ей нужно уйти. Она не хочет, но ей нужно. Потому что последнее что она хотела бы для людей, которые когда-либо были добры к ней, это боль или горе, которые по пятам следовали за ней. Вот и сейчас, глядя в глаза Эйдану, видя его усталый взгляд, полный отторгаемого чувства утраты, тяжёлым грузом легшего на его плечи, ей хотелось уйти. Но она ему об этом не стала говорить - лучше сбежит ночью, когда коп уснет, выпив достаточно виски.
Голову пронзил укол острой боли. Айрис издала тихое "ммм…" и потерла висок. Нужно было не дать Уне взять все в свои руки, хотя она, хоть все это время и молчала, почти буквально почесывала руки. Запах виски, сигаретный дым, вьевшийся в, кажется, единственную кофту полицейского, безумно ее заводили.
— Там где я жила, у меня была кровать, тумбочка и настольная лампа с тусклым светом. Иногда отец выкручивал лампочку, чтобы я боялась. — Тихо призналась она, отводя взгляд в сторону. Признаваться в подобном оказалось непросто, даже несмотря на то, что ничегошеньки от самой Айрис не зависело. Это ведь не она выбирала, как обставить свою комнату. Да и комнатой это можно было назвать с трудом. Скорее конурой, в которой содержали нечто, которое было выгодно использовать, но не хотелось находиться с ним в зоне досягаемости. У нее даже окна не было. — У меня не было окна во двор. У меня вообще не было никакого окна. Поэтому я не думаю, что твой дом это дыра, Эйдан. Это все ещё дом, даже если жизнь ушла отсюда уже давно.
Она говорила тихо и стояла очень близко к нему. Ей не хотелось больше трогать его руки, держаться за плечо, хотя его слова относительно того, что он может перекантоваться в машине Айрис напугали. Она не боялась насилия, потому что для нее оно было привычным делом, каждодневным, как зубы почистить. Но вот остаться одна снова она боялась. И как бы не хотела она не показывать Эйдану свой страх, он все равно просочился: во взгляд, в жест дрожащих пальцев на виске, в отчаянной борьбе с головной болью, в мурашках на плечах. Он коп и скорее всего заметит, но совладать с собой Айрис уже не могла. Она бросила все силы на борьбу с Уной, чьей жизненной целью стала попытка прорваться и встать "у руля" этим вечером. Хлебнуть виски, сбросить тонкое махровое полотенце и все как всегда. Обычный сценарий.
— Нет… пожалуйста… — К головной боли присоединилось ещё и головокружение. Айрис сжала зубы, не рассчитала и прикусила губу до крови. — Не надо уходить. Пожалуйста… не оставляй меня одну.
Какая ты жалкая, сестрёнка…
— Я хочу… хочу спать. Прости… — И добавила: — Голова очень болит.
Айрис случайно задела Эйдана плечом, когда отходила от окна. Это прикосновение пронзило её тело и рассыпало мелкие мурашки по рукам. Она бросила непонятный взгляд в его сторону: что-то между растерянностью и интересом, а потом, слегка покачиваясь от помутневшего вместе с головной болью сознания, поднялась наверх. После того, как Айрис приняла душ, она проходила мимо одной из комнат, в которой света было больше всего благодаря солнечной стороне и окнам. По крайней мере, так ей казалось. Прямиком туда она и пошла. И легла прямо на пол, прижав ночнушку к груди. Ей казалось, что голову сейчас разорвет от боли, а очередное моргание станет последним.
Жалкая, жалкая, жалкая…
Ей не нужен был ни матрас, ни свет, ни постельное белье. Айрис много раз засыпала под своей кроватью в комнате, где ее держал отец, забившись в угол, на полу. Ощущение холода под спиной напомнило ей то место и принесло…ощущение дома. Страх вернулся, пробираясь под кожу липкими пальцами. Сердце билось как сумасшедшее, пытаясь выскочить из груди. Быть может, это ее последний миг?

[nick]Iris Svensson [/nick][status]dark paradise [/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/560690.png[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/957988.gif

I see you when you're down
I see you when you cry
When you're shy, when you wanna die
I see you when you smile
It takes a while; at least, you're here
I'm alone with you
You're alone with me

https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/353186.gif

[/sign][lz]<br><b>Айрис Свенсон</b>, 20<br> Простая девушка, страдающая приступами шизофрении, провалами в памяти и носящая на себе клеймо проклятия крови. [/lz]

не

+1

28

«… жизнь ушла отсюда уже давно».
Он прокручивал эти слова в голове, будто примеряясь к ним, пытаясь приложить к реальности. Она была права – жизнь давно ушла, он даже знал дату и точное время, когда это произошло. Время смерти жизни, времени и его самого в этом доме.
Потому он молча смотрел на заросший задний двор, не говоря ничего. Не стоило расстраивать ее еще больше. Наверняка Айрис угнетал и его дом, и он сам, и то пятно в гостиной, но все же это и правда было безопасное место.
- Здесь много окон и лампочек, - хрипло проговорил он, не глядя на Айрис. – Если какая-то не будет гореть – скажи, я заменю.
Он мог бы сказать что-то ободряющее, что-то более весомое, чем сведение к бытовому, но… не мог.
На деле ему снова захотелось как следует врезать ее «папаше». Чем больше он узнавал, тем больше приходил к мысли, что девушка – жертва похищения, заточения и абьюза такой силы, что ее придется учить жить в социуме долгие и долгие годы. И от этого осознания становилось хуже, но эту «хужесть» смягчали волны выпивки.
Виски все делали лучше.
И все-таки он чем-то ее расстроил. То, что у Айрис было сложное восприятие мира, было очевидно, и острых углов хватало. Но, похоже, одиночество было ее наказанием и благом одновременно, как и чье-то общество. Его, похоже, было все-таки лучше, раз она просила остаться. Но как-то… словно ей стало плохо от одного осознания, что он может выйти из дома.
- Эй, эй, - мягко произнес, повернувшись к ней и попытавшись хотя бы приобнять, чтобы удержать качающуюся девушку, - ладно, я не уйду, не волнуйся так.
Но она вроде устояла на ногах, и он так не приобнял ее. Почему-то показалось, что теперь она стала избегать прикосновений… хотя в гостиной словно изучала его, исследовала, пробовала, каково это – трогать его, каков он наощупь.
Пьяные мысли свернули не в ту степь, и Эйдан сам как-то покачнулся – уже от усталости. Айрис задела его плечом и убежала наверх, как ошпаренная, словно… что-то случилось.
Понимание происходящего ускользало от него.
МакФерсон провел девушку взглядом, прислушался. Вроде она не собиралась бросаться со второго этажа, что уже было неплохо. Потому, опустошив бутылку, он оставил ее на полу, а сам заполз на матрас. Ему бы еще подумать пару мгновений, проверить Айрис, но… второй этаж все еще оставался страшным монстром, с которым он не хотел встречаться дважды за день. А девушке явно нужно было пространство и немного поспать.
Безумный день.
Улегшись на спину, Эйдан закрыл глаза и провалился в беспокойный, но глубокий сон.

Белая комната. Он сидел в белоснежном кресле, у него на коленях сидела Бланш – светлые волосы завязаны в косу, на ней белое летнее платье на бретельках, белые туфли, белый бант на шее. В белом камине горит белый огонь, и все такое белое – кристально.
Но затем что-то становится не так.
Через белую дверь комнаты начинает затекать кровь. Насыщенно красная, почти багровая, она растекается во все стороны, окрашивая все белое в красное. Сначала окрасилась дверь, затем – пушистый ковер, чей ворс почти хлюпает от крови.
Бланш подтягивает ноги, почти забираясь на него с ногами; она что-то говорит, но Эйдан не слышит – его будто парализовало.
- … шишь меня?! – кричит она прямо ему в лицо, когда кровь подступает к его белым ботинкам. – Пожалуйста, уходи!
Но он не может. И кровь бежит по его ботинкам, по белоснежным носкам; взбирается по его коже, и он ощущает… облегчение.
- Прошу, любимый, - плачет Бланш, почти встряхивая его, - оно сожрет тебя! Пожалуйста, борись, пожалуйста…
Кровь пробирается по его брюкам и пиджаку. Захватывает его руки, рубашку, огибая Бланш.
- Я… - хрипло говорит он, пытаясь прикоснуться к такой белоснежной, такой чистой мертвей жене, - я не могу… не могу бороться, я так устал.
Я скучаю.
Но этого он не успевает сказать – кровь добирается до его лица, заливает их, и последнее, что он слышит – затухающий и отдаляющийся крик Бланш.

Он проснулся, а крик все еще стоял в ушах. На него светило солнце, а где-то в кармане брюк вибрировал телефон. Не то будильник, не то звонок.
Эйдан сонно нашарил телефон, приложил к уху. Оттуда раздался голос – значит, все-таки не почудилось.
- Да, - ответил он, зевнул. – Понял. Скоро буду.
Вернув телефон обратно в карман, он потер лицо и проморгался. Как невероятно сложно было пробуждаться, ведь привычное похмелье вернулось. Потому он поднялся, подошел к раковине и умылся. Достал стоявший в верхнем шкафчике стакан с зубной щеткой и пастой, почистил зубы, вернул все на место. Покосился на пакет и одежду… черт, точно, он же не разобрал ничего. А вот одежда… похоже, зря он совершал героический поступок и рвался на второй этаж. Айрис не оценила.
Или не хотела носить чужие вещи, пусть они и были новые.
Подумаешь, лежали каких-то десять лет.
Эйдан не стал прикасаться к вещам, зато подтащил к себе пакет с ночными покупками. Достал тосты, сыр, масло, сосиски, зелень, соорудил пару сандвичей – и себе, и Айрис. Себе взял один, а ей положил на тарелку, рядом с которой поставил стакан, куда налил апельсиновый сок. Который, разумеется, выжал из апельсинов. Руками, ведь соковыжималка лежала где-то на втором этаже.
Вытерев руки, он поискал в шкафчиках салфетку, а в кармане – карандаш, и быстро набросал записку для девушки. А то еще проснется, испугается, что его нет, и начнет… чудить. Но если… вдруг она читать не умеет? С этой мыслью МакФерсон завис над салфеткой с запиской, пробегая взглядом по словам. Ну, это он проверит уже после работы. Все-таки работа у него пока еще была, и ее надо было работать. Заодно можно было проверить Айрис и то, что случилось в переулке за клубом «Черный фламинго».
Оставив записку рядом с завтраком для девушки, Эйдан выбросил пустую бутылку виски, разложил продукты по шкафчикам и холодильнику, взял свою куртку – невероятно, черт подери, чистую – и вышел из дома.

«Доброе утро, Айрис. Я уехал на работу. Позавтракай и найди, чем заняться. Приеду вечером с ужином. Парадная дверь заперта, но если захочешь выйти на улицу, сможешь отпереть запасным ключом – он в обувном шкафу. Постарайся отдохнуть. Эйдан».

[sign]„If I could save time in a bottle
The first thing that I'd like to do.“
[/sign][icon]https://i.ibb.co/wykhYHj/0p05q7s6p.jpg[/icon][nick]Aidan McPherson[/nick][lz]<br><b>Эйдан МакФерсон</b>, 43<br> детектив убойного, профессионал в ловле серийных убийц, потерял из-за работы семью и теперь ищет повод жить дальше[/lz][status]dark knight[/status]

Отредактировано Richard V (03.05.2022 02:42:36)

+1


Вы здесь » SARGAS » Альтернатива » cancion de la noche [AU]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно