02/05 Новый выпуск новостей! 30/04 Обновлен дизайн!
Best post by wilhelm forz
Таулер это, Таулер то. «Я обсужу это с леди Таулер». «У леди Таулер встреча с принцем». «Леди Таулер поручено…» Вильгельма начинало подташнивать от одного упоминания новой придворной чародейки. Для него Аннабель была приветом из прошлого, которое он изо всех сил пытался забыть. А тут вот как. Старик про него вспомнил. Старик решил организовать ему «достойную отставку». Надо ли говорить, что подобное положение дел до возмутительного не устраивало Форца? Все мелкие и неважные поручения были переданы Таулер, а все важные и срочные Вильгельм, как и полагается человеку дальновидному, уже разрешил. Король почти отмахнулся от него, когда Вильгельм заговорил о небольшой поездке, и эта отмашка почти вывела его из себя, едва не продемонстрировав всю силу своей ненависти к монаршему идиоту. читать далее...
администрация:
AylaThijmenRekhema

SARGAS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SARGAS » Архив эпизодов » [30.03.1121] Broken inside


[30.03.1121] Broken inside

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Broken inside
https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/705954.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/719669.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/263219.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/788847.gif
30.03.1121, поздний вечер
Ayla de Montfront || Liliana Lovelock || Raymond de Montfront
Какое наказание ждет человека, который пытался отравить принцессу и сестру короля Ригеля? Страшная смерть. Пытки! Но прежде всего необходим допрос: кто, что и зачем пытался избавиться от девушки, которая только-только вернулась домой после расторжения помолвки с королём Ричардом V? Никто и никогда не мог бы показать пальцем на её фрейлину: скромную и красивую юную леди из семьи барона Ловлок. Говорят, что у девушки есть некие родственники в Антаресе...

+2

2

[nick]Liliana Lovelock[/nick][status]clock[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/102208.png[/icon][lz]<br><b>ЛИЛИАНА ЛОВЛОК</b>, 18<br> Фрейлина Её Высочества принцессы Ригеля, дочь барона Ловлока[/lz]
Она бежала по коридору, прочь от красивой резной двери в покои ее высочества принцессы Ригеля. Осознание произошедшего буквально накрывали с головой, как несоизмеримая с высотой замковых стен волной, заставляя задыхаться от ужаса. Плакала ли она? Да. Рыдала. И не нашла ничего лучше, чем спрятаться в собственных покоях и молиться. До тех пор, пока не пришла королевская стража, и не схватила ее вместе со всем скарбом, привезенным не так давно из Антареса. Конечно, скорее всего подумали бы на неё: угощая принцессу домашним вином из собственной винодельни, уверяя, что в Антаресе все ее полюбили и не одобряют решений Ричарда о разрыве помолвки… после чего всеми любимая королевская сестра падает навзничь с пеной изо рта и, одной Матери известно как, успевает к ней на помощь новый советник и чародей по имени Медив.
Он сразу же заключает, что виной всему яд. Виной всему яд, который находился в бутылке вина, потому что принцессу сумели спасти, а вот слуг пробовавших из бутылки - нет; а потому Лилиана осознавала свою участь и то, чем закончится этот вечер.
Её вели под руки двое, да конвой из шести стражников королевской гвардии. Лилиана не пыталась вырваться, но зато пыталась выспросить у них лишь одно. То, что было действительно важно:
— Принцесса! Прошу, скажите! Что с принцессой!
Но ответом ей была тишина.

В темнице королевского дворца было холодно, сыро и бегали тощие, но длинные крысы. Они пытались укусить, стоило фрейлине ее высочества присесть на пол и задремать. Поэтому несколько часов она провела на ногах, метаясь от каменной сырой стены к тяжёлой входной двери в камеру, как загнанный зверь. Никто не ответил ей на ее вопрос и тяжким бременем на плечи девушки опустился страх: что, если леди Айла де Монфор действительно умерла? Что, если эта прекрасная, светлая девушка умерла по вине ее родных? По ее вине. Лучше уж умереть, чем вытерпеть то, что полагается за отравление девушки королевской крови. Принцессы. Сестры короля.
Лилиана тряслась от ужаса, когда в конце коридора послышались тяжёлые шаги процессии. Они явно шли к ней. И страшный, животный ужас пронзил тело фрейлины. Когда дверь отворилась, Лилиана бросилась к вошедшим в ноги, пытаясь вымолить прощение.
— Умоляю, прошу только об одном! — Она плакала. Горькие слезы роняя на окованные сталью ноги стражников. — Скажите что с принцессой! Прошу вас!
Но ей вновь не ответили и схватив небрежно за руки, вывели из камеры. Вновь ведя по темным коридорам, отправили в комнату. В ту, откуда не раз доносились крики и вопли. Она не слушала их никогда, но догадаться было несложно. Посреди комнаты стоял деревянный крест, на стене болтались массивные цепи с кандалами. Лилиана задрожала всем телом, истерические вопли вырвались из ее груди прежде, чем она почувствовала, как все те же сильные руки берут ее, брыкающуюся и подвешивают у стены за те самые цепи за руки и за ноги.
Она плакала. Просила пощады и помощи. Про принцессу она уже не спрашивала.
Сначала ее пытали железом. Она истекала кровью и продолжала плакать. Потом сознание ускользнуло от девушки, и лишь боль, бесконечные ее объятия заполняли все собой. Затем, когда она открыла глаза, то ей задавали вопросы. Но она ничего не знала и не могла сказать что-то в свою защиту или наоборот, ради признания.
— Зачем? — Ледяной голос, до боли знакомый, спрашивал такой обычный и такой странный вопрос. Она не могла ответить на него.
— Пожалуйста… — Голос Лилианы звучал очень слабо и как-то по-странному чуждо для ее собственного слуха. — Скажите, что с принцессой?...

+1

3

Ответом ей - звенящее молчание и шаги. Позади, за спиной, стучащие подобно ударам молота.
- Зачем ее? - голос режет иззубренным ржавым ножом, но измученный болью разум не сможет сориентироваться и понять, кто задает вопрос. Секундное молчание - палач, уловив движение оттуда, откуда только что раздавался голос, едва заметно кивает - и тянет на себя колесо, поверх которого пропущена цепь. Почти бесшумно, без ожидаемого лязга и скрипа - лишь с тихим шорохом механизм устремляется вниз, вздергивая висящую девушку в струнку - и выше, заворачивая скованные руки наверх, растягивая и заставляя трещать суставы и жилы. Пока - лишь фантомно, не смертельно - но боль, что почувствует Лилиана, теперь уже постоянна. Не уколы и не удары, но монотонный мучительный фон.

- Достаточно. - вновь звучит из-за спины и все ближе, вторя падающим на каменный пол шагам. Попытавшись повернуть голову в сторону его источника, бывшая фрейлина получит лишь быстрый, хлесткий удар по щеке от помощника палача, стоящего с нею рядом - но жгущая боль от удара покажется ей не более, чем комариным укусом. С каждой секундой, каждой минутой ей становится все тяжелее: напряженные, насильно растянутые мышцы саднят и ноют; ей трудно дышать. ведь каждое движение ребер отдается болью во всем теле, а прежде всего  - а натянутых руках. Ей уже не захочется пытаться смотреть - но фигура из тени продолжит говорить. Медленно. Холодно, очень холодно - так, что от каждого слова становится не по себе.

- Она спасла тебя от жалкого прозябания в глуши.  Благодаря ей ты, ничтожная побирушка, жила в королевском дворце и носила шелка дороже, чем вся твоя семья. А теперь... - голос звучит у самого уха позади - и Лилиана безошибочно узнает его, когда стальная хватка впивается в цепь и резко разворачивает ее лицом к себе, заставляя взвыть от внезапной боли. -...Ты хочешь знать, что с ней случилось.

Фрейлина принцессы видела это лицо бессчетное количество раз; да что там - не далее как вчера она смеялась и сверкала глазами, общаясь с молодым королем -  в отличии от самой Айлы, в присутствии брата похожей на птичку, загнанную в клеть. Сегодня же... сегодня взгляд Его Величества был холоден и остр, словно нож вивисектора - а в голосе звучала чистая, незамутненная ненависть.

...О, разумеется, он ничего ей не скажет - это еще одна пытка, пытка незнанием. Предательской дряни не хватило духу стоять и смотреть на деяния рук своих - к чему ей знать и дальше? Она не видела, как изгибается и бьется в конвульсиях тело той, кого чернь считала едва ли не ангелом и с удовольствием желала бы видеть на троне вместо него; не захотела смотреть, как бледнеет, обретает оттенок мертвенно-серой земли некогда прекрасное лицо ее госпожи, а сквозь тонкие, изящные губы вырывается пена вперемешку с кровью.
...Он ведь тоже не видел - но стража и люди Арадо описали все в деталях. Уже после, слишком поздно - и если бы не чародей, привезенный принцессой на поводке из самого Антареса, и его жуткие заклятия по изгнанию яда, все было бы слишком поздно. Король не пришел, когда его сестра билась в агонии - не пришел и после, лишь издали смотрел на нее, беспокойно спящую и мечущуюся по кровати в лихорадке, растворив нешироко двери.
Король не подошел к ней, не присел и не попросил прощения, или что там еще делают хорошие братья для своих зависших между жизнью и смертью сестер. Вместо этого он направился сюда, даже не сменив парадной одежды. Слуги отстирают кровь - им не привыкать.

- Знаешь, Лили... - шепчет король, пододвинувшись вплотную и почти касаясь губами ее ушка. - Ворон улетел к твоим папе и маме четверть часа назад.
Шепчет и улыбается - злой, бескровной улыбкой, больше напоминающей оскал хищника. Или гиены. Холодные пальцы вонзаются в челюсть девушки и тянут ее к себе, разворачивая лицом и сжимая с обеих сторон.
- Мы ждем их в гости. Да, о-о-очень ждем. Хочешь знать, что они увидят, если ты, мразь, не запоешь о том, кто и зачем повелел тебе отравить мою сестру?

Отредактировано Raymond I (22.10.2020 19:51:25)

+1

4

[nick]Liliana Lovelock[/nick][status]clock[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/102208.png[/icon][lz]<br><b>ЛИЛИАНА ЛОВЛОК</b>, 18<br> Фрейлина Её Высочества принцессы Ригеля, дочь барона Ловлока[/lz]
[indent] Она не могла ответить на вопросы человека, что с таким знакомым голосом, как, пожалуй, никогда прежде до этого пытал её в эту минуту. И разве была в том вина юной фрейлины? Она не могла ответить на вопросы не из чувства ненависти к принцессе — Айлу, леди Ловлок очень любила, они были словно сёстры, пили вино и обсуждали благородных рыцарей, поэтому травить ее девушке было без надобности. С другой же стороны она прекрасно осознавала, что с этой секунды любые ее доводы будут восприняты как пустые слова, потому что принцесса была отравлена и она, Лилиана, подносила принцессе этот кубок из собственных рук. Кубок, в которой были "Слезы Матери", судя по внешним признакам отравления девушки. Лили немногое знала из искусства о ядах, но понимала, что всё произошло по чьему-то желанию, а вовсе не по случайности.
[indent] Осознание того, кто же все-таки пытает ее собственной персоной пришло только тогда, когда король Ригеля оказывается совсем рядом, выдыхая с жаром в ухо ей свою ненависть и гнев, Лилиана замирает в секунду и ей кажется, что кандалы на руках и ногах заставляют ее парить в воздухе. Она — струна. И она натянута до предела. Если ее пытает сам король, значит он взбешен не на шутку. А ведь ей всегда казалось, что он ненавидит Айлу, что принцесса ему нужна исключительно ради дани уважения родителям, и больше ни для чего иного. Ведь это тоже был их ребенок… И вел он себя по отношению к ней точно также: никогда ничего не дарил, а если им случалось перекинуться парой фраз исполненный наигранной учтивости, то только лишь принцесса Айла светилась от счастья, непременно думая, что брат, наконец, заметил её. Айла была такой с самого детства, по крайней мере с того времени, как Лили знала ее: добрая, открытая и честная, она очаровывала людей еще до того, как они успевали подумать о том, почему принцесса так хороша. Чистая и прекрасная собой Айла не оставляла никого равнодушным и, как виделось сейчас Лили, самого короля в том же числе. И ей вдруг подумалось, что если ей удалось служить для такой благой цели своими пытками и смертью, то она даже будет рада принять свою судьбу.
[indent] — Умоляю, Ваше Величество… — Лилиана изо всех сил верила, что король все-таки поведает ей правду о судьбе принцессы. Не из праздного любопытства, а из исключительной любви к человеку вместе с которым Лили провела лучшие годы своей жизни и, вероятно, последние. — Прошу вас, скажите, что с принцессой Айлой?...
[indent] У нее было так мало сил, боль и тяжесть в руках абсолютно лишали всякого осознания себя, как человека. Его Величество разбирался в пытках и совсем не боялся крови, однако, очень быстро понял, что Лилиана может плакать сколько угодно, претерпевая раз за разом удары хлыста, раскаленные клейма к коже, после которых она только может кричать до хрипоты. И понимать, что всё это заслуженно. Это она виновата. Если принцесса умерла, то в том вина принадлежит лишь Лили.
[indent] И она могла бы все это терпеть стоически до последнего вздоха, если бы не слова короля о ее матери и отце… Барон и баронесса Ловлок были преданными вассалами своего герцога, а соответственно и короля, и их судьба была ужасна. Король уничтожит весь их род, сотрет с лица земли и даже не посмотрит на то, каким будет их существование в этом мире без нее — сущей мукой, ведь они наверняка будут любоваться казнью своего ребенка. И потому начинает истошно причитать, едва завершается речь короля Раймона о семье Ловлок.
[indent] — Нет… нет! Нет-нет-нет! Пожалуйста, прошу вас, Ваше Величество, прошу вашей мислости для моего отца и матушки! — Лилиана заходится в воплях и рыданиях, смешавшихся в одно. — Они ничего не знают, не знают, клянусь! Я всё расскажу, сознаюсь, подпишу! Умоляю, Ваше Величество!
[indent] Очередной удар по лицу от пытальщика, но и его Лили выносит лишь с тихим криком сдавленной внутри себя боли. Она все заслужила и оплакивала сейчас содеянное. Вовсе не боль, а жалость к себе и своим родителям, к их участи, которая не заставит себя ждать. Король пребывал в ярости и только жажда вытянуть из предательницы информацию заставляла его пытать ее, проходя по краю, чтобы сознание оставалось на грани, и не уплывало прочь. Чтобы он мог разобрать слова, чтобы слова собирались в предложения, потому что кто-то в этой темной комнате все записывает за ней. Наверняка, это люди Арадо — она знала, что он и его шпионы были везде, под каждой дверью и каждым окошком, слушали, записывали и даже зарисовывали, если того требовала ситуация.
[indent] И если так, то королю было известно, что фрейлина была непричастна к отравлению напрямую. Она не хотела сделать это сознательно, но ее родственные связи с недавно принявшим позу Антаресом осложняли ситуацию и клеймили её. Она это прекрасно осознавала. К тому же вино действительно передали ее родственники. И это… обостряло всё еще больше.

+1

5

Слова несчастной девушки оборвал короткий удар палача и нервный, слегка отдающий дыханием безумия смех.
Его Величеству Раймону Первому было более чем забавно слышать это: подвешенная, как коровья туша у мясника, как муха в паутине, она смеет ставить условия? Ему?
- Ты думаешь, мне требуется признание, чтобы переломать тебе все кости на дыбе, а потом подвесить за ребро над городскими воротами? Для того, чтобы соблюсти закон, да? - прошипел король, давая знак палачам остановиться и приближаясь на шаг. Отраженные отблески факелов и жаровни, мерцающие в обрамлении прищуренных глаз монарха, казались огнями преисподней, выжигающими душу.
- Это я есть Закон. И закон - Моя воля.

И он коротко кивнул, отходя на шаг. Вопреки расхожим слухам, обычно он не любил такого рода... развлечения, предпочитая обходиться результатами. Обычно - но сейчас король желал видеть все до последней детали. О, нет, предательницу пока не ждала смерть.
Быстрым взглядом король скользнул по обнаженной спине девушки и в который раз удивился: удары, что наносили на его глазах, должны были оставить кровавое месиво из разодранной кожи и выдернутых мышц... но сейчас на покрасневшей коже - лишь несколько темно-красных рубцов. Пожалуй, "приобретение" чародейского ученика и вправду было не самым бесполезным решением Ноя - иначе малахольная изменница уже давно бы загнулась, ничего не сказав.
В руке палача мелькает - тонкая деревянная планка. Его товарищ тоже уже здесь, рядом, сжимает в руках маленький флакончик с неизвестного королю вида зельем - и прежде чем Лиллиан успевает что-либо сделать, ее голову задирают назад, ухватив за красивые прежде волосы, разжимают зубы деревянной планкой и одним движением вливают зелье в рот, не сильно заботясь о ее удобстве.
- Скоро тебе будет очень интересно. - глумливо произносит палач, вырывая из зубов деревяшку, и голос его звучит подобно эху, со всех сторон, ударяет по стенкам черепной коробки, впивается в уши и разум.
...Длинный замах, резкий хлопок деревянной планкой по спине - не такой уж и сильный, как раньше - но несчастная девушка выгибается в обратную дугу и издает поистине душераздирающий вопль. И сразу же, не давая опомниться - второй удар, чуть короче и слабее, и еще один, и еще. Король взирал на мучения отравительницы невозмутимо и безмолвно, и сложно было сказать, что он испытывает, глядя на нее - но вскоре стало слишком и для него, пользующегося сомнительной славой садиста.
- Довольно. - приказывает он, поднимая руку, и мучитель без видимого удовольствия прекращает удары. - Выведите эту гадость. На время. - и в глотку измученной девушки заливают второй раствор. Через мгновение ее корчит в спазмах, палач вовремя расслабляет верхнюю цепь - и она падает на колени, исторгая из себя яд вместе с желчью...

Ведро ледяной воды окатывает девушку с ног до головы, отражаясь в каждом нерве; мгновение спустя ее поднимают на колени - рывком, по ощущениям похожим на попытку сорвать с костей все мышцы - и заливают в рот новое снадобье, горькое и дурно пахнущее, заставляя проглотить до последней капли.
К огромному удивлению, после него Лили почувствует себя... лучше. Настолько, насколько это возможно в ситуации.

- Ты просишь милосердия к своей семье, попытавшись убить мою семью. - вновь произносит король, глядя сверху вниз. - Ты ведь не думаешь, что одна лишь твоя жизнь стоит ее жизни? И ты ведь не думаешь, будто мы не знаем, что тебе кто-то помог?
На мгновение Раймон молчит, пронзая глаза девушки своим взглядом. Жестким, холодным. Безжалостным. Но все же, как могло показаться Лили, все же где-то в глубине, за бушующим штормом ледяного пламени гнева, где-то там теплилось нечто отдаленно похожее на сочувствие.

- Я даю тебе последний шанс спасти тех, кто непричастен к измене. Ты расскажешь мне правду о том, кто, как, когда и зачем передал отраву для Айлы, что тебе пообещал и что планировал дальше. До последнего слова, до последней черты. Но если ты продолжишь упираться, выгораживать изменника или солжешь... - острием скальпеля резануло это слово по ушам, будто прорезая до самой души. - За предателя ответит вся твоя семья. Не только ты или твои родители. Будь уверена, весь твой род будет вырезан до последнего младенца. Ты увидишь каждую смерть, прежде чем отправишься в пустоту сама. У меня нет времени ловить тени во мраке.

+1

6

[nick]Liliana Lovelock[/nick][status]clock[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/102208.png[/icon][lz]<br><b>ЛИЛИАНА ЛОВЛОК</b>, 18<br> Фрейлина Её Высочества принцессы Ригеля, дочь барона Ловлока[/lz]
[indent] Лилиана была струной. Ярость в голосе короля, которым он обращался к ней заставлял девушку содрагаться и думать, что это последние часы ее жизни. Но разве смерти она боялась более всего? Совсем нет. Смерти, но не своей. Своей семьи. А потому молчала, понимая, что королевское правосудие будет быстрым и беспощадным. Он, вопреки всем своим словам, вырежет всю ее семью. Стариков, женщин и детей, как говорил сейчас ей - растянет на дыбе и переломает каждую косточку, с наслаждением смакуя крики и слезы. Конечно, в этом была его правда. Они отравили сестру короля… даже если сама Лили была к этому не готова. Не хотела. Не ждала такого результата и вовсе не думала, что не успеет сбежать из Ригеля к тётке в Антарес.
[indent] Она только и делала, что плакала, когда удары по спине разбили остатки сознания в клочья. Удар. Ещё и ещё, снова, будто бы ничего не существовало для нее кроме боли, которую наносили ей эти удары, приходившиеся порой в одно и тоже место на спине. Лили кричала, порой срывая голос и крик тонул, так и не раскрывшись до конца, в темноте её последнего пристанища. Да, король желал выпытывать каждое слово из фрейлины её Высочества принцессы, пока та в состоянии говорить. И она готова была поклясться, что это были самые удачные минуты в ее жизни, и длились они ничуть не меньше пары вечностей. Пока в зубы не сунули деревянную планку. И вовсе не для того, чтобы девушке было легче выносить боль, совсем нет. Ей прямо в глотку вливают бутылёк с каким-то гадким, совершенно отвратительным пойлом на вкус. Горькое, словно полынь, оно обожгло гортань и провалилось вниз, продолжая жечь изнутри.
[indent] — ...скоро тебе будет очень интересно… — Глумливо прорычал палач и леди Ловлок сначала не поняла, что с ней сделают.
Она испытает новую боль? Что ж, если так, то ей не страшно.
[indent] И стоило Лилиане об этом подумать, как звучание голоса стало совсем другим, больным и странным, звучащим из нескольких источников, проникающим под кожу, в сознание и вообще везде, где это было только возможно. Лили притихла, пытаясь понять, что происходит, что изменилось под действием зелья, но полностью осознать это смогла лишь, когда новый удар деревянной планкой вышибает из нее весь дух вместе с душераздирающим воплем боли. Ей показалось, что она никогда раньше так не кричала, как сейчас. И тело непроизвольно подалось вперед, пытаясь уйти от очередного удара, а они… сыпались один за другим. Лили ощущала, что силы покидают ее, когда удары закончились. Также внезапно, как начались.
[indent] Ей вновь вливают что-то в горло, и в отличие от первого раза, Лили сопротивляется что есть силы у нее для этого. Она корчится и мотает головой, но ничего кроме звонкой пощечины не заслуживает, после чего ослабевшие цепи выпускают ее из объятий и фрейлина падает на колени. Её выворачивает изнутри, но не это становится самым страшным.
[indent] Её тело горело, казалось это пламя уничтожит ее, спалив до костного пепла. Затем из ведра окатывают ледяной водой, заставляя прийти в чувство. Но Лили и не теряла сознания ни на секунду. Пусть ее и трясло, словно в припадке. Униженная, растоптанная и измученная она не нашла ничего лучше, чем подползти на коленях к королю и дрожащими пальцами коснуться его сапог. Моля простить ее, моля помиловать… И в тоже время зная, что все бесполезно.
[indent] Лили поднимает голову, глядя в глаза королю, который четко расставляет приоритеты: она просит пощады для себя и своей семьи, попытавшись убить сестру короля. Зная, что это единственная родная ему душа, которая, не смотря на всю напускную враждебность была готова в любой миг ринуться к Раймону, прибежать, обнять, одарить всей своей заботой, которой хватало, казалось бы, чтобы окружить ею весь мир. Айла была такой - не жалела ничего для других, не жалела для короля. Просто ему эти ее чувства, вносящие в размеренную жизнь хаос и беспорядок, были не нужны. Он избегал общества сестры, а потому слова сказанные Раймоном вызвали смех. Скорее истерический, нежели осознанный, но Лилиана смеялась, глядя в лицо королю сквозь слезы:
[indent] — Ваша семья плачет из-за вас каждый день. Что для Вас её жизнь, — голос девушки изменился, словно это больше не та кроткая девушка, которая лишь украдкой улыбалась брату Айлы. А теперь дерзила, осознавая, что назад дороги нет. — Цена её жизни? Это вы обесценили её жизнь, ваше величество. Это ваша вина.
[indent] — Да как ты смеешь, мразь! — Резкая боль пронзила всё тело Лилианы, она выгнулась и закричала не своим голосом. Кнут рассек ей спину и немного от руки, боль обожгла каждую клеточку тела, фрейлина не смогла держать вес своего тела на руках и упала, растянувшись лицом в грязи. Её вновь начало трясти, на этот раз от переживаемой боли. Но через минуту Лили нашла в себе силы приподняться и вновь взглянуть в лицо королю:
[indent] — А на что есть время у вашего величества? На пытки явно есть! — Лили смеется, что явно становится признаком помутившегося рассудка. Но она находит в себе еще немного сил и встает перед королем на колени, стараясь не шевелиться слишком много, чтобы не вызвать дополнительной боли в рассеченной кнутом спине. — Айла… святая простота. Ваша сестра слишком добра к этому миру, но кто бы не воспользовался ею, будь у него такая возможность? Вино передала моя тётка. Для того, чтобы причина очередной войны, — Лилиана замешкалась, а потом произнесла слово с таким явным отвращением и ненавистью, что было трудно поверить, что этот человек ранее души не чаял в принцессе. — сдохла!... — А затем фрейлина вновь рассмеялась. — Все мы наивно полагали, что принцесса Айла лишь бельмо на королевском глазу. Никто не станет горевать о её смерти, впрочем… есть один человек. Или их несколько, ваше величество? Скольким своим вассалам ваш отец обещал вашу сестру, чтобы укрепить свою власть? Зачем было слать ее в Антарес? Всем изначально было понятно, что принцесса Айла не станет супругой короля.
[indent] Лили внезапно скручивается в приступах боли. Причем, непонятно откуда взялась эта боль. После порки или после пережитых ощущений в целом. Когда же она выпрямляется и приходит в себя, взгляд ее полон живой, практически осязаемой ненависти к королевской династии.
[indent] — Я хотела сбежать, но беда в вашей сестре, — Лили явно жалела, что не сумела унести вовремя ноги. Айла действительно умела привязывать к себе людей, влюбляя их в себя, заставляя заботиться и лелеять, охраняя. — Ведь именно поэтому вы не сближаетесь с ней, ваше величество? Вы боитесь быть в её власти, правда?

+1

7

Слова загнанной в угол крыты, растянутой на дыбе жертвы, вопреки ожиданиям обернулись не слезами, но льдом и сталью - и, брошенные в лицо королю, заставили его остолбенеть - и не только от неожиданности. Смысл слов их разил подобно мечу сквозь броню злобы и ярости - бледнеющее, исходящее пятнами капилляров лицо Раймона, сжатые в тонкую полосу губы и хруст кулаков очевидно сказали бы и сами.
- Теперь я, а не мой отец, решаю, кто и кому обещан - негромко прорычал он, надвигаясь на жертву. - Место принцессы - рядом с королем.

Она ведь была права, эта тупоголовая курица, как он думал чуть раньше, сотню раз права. И даже сейчас, стоя на грани мучительной смерти, она побеждала. Да, черт возьми, весь двор видел, как герцог Валакар смотри на свою "воспитанницу"; тот самый герцог, что вместе с Поинтером перехватили у его отца едва ли не всю власть - а старик Лиис, да обретет его душа вечный покой в объятиях Всематери, с удовольствием эту власть отдал. И да, он лично причинил сестре куда больше мучений, чем кто бы то ни был - но он-то, раздери вас проклятье, ее брат. Он имеет на это право - и никто кроме него.

И еще Антарес.
- Говоришь, тетка? Не та ли из них, что живет в Антаресе?..
Не то чтобы Его Величество знал наизусть родню фрейлин сестры - на них ему было глубоко безразлично, но агенты тайной канцелярии знали свое дело, и незадолго до того, как спуститься в подвал, Раймон успел познакомиться с описанием жизни Лилианы весьма подробно. И то, что он прочитал, вместе с тем, что услышал, приводило его в более чем мрачное состояние духа.
Проклятье, насколько же все было бы просто, если бы фрейлина трахалась с каким-нибудь сопливым рыцарьком и приревновала его к принцессе. Не менее печально для самой придворной дамы, но по крайней мере не воняюще смрадом государственной измены.
Антарес.
Он никогда не бывал там, но уже успел возненавидеть: за общую историю, из пролитой в ходе которой крови можно было бы смело налить новое море; за их вероломство, за то, что Антарес отнял у него и отца, и мать. Наверное, в том числе поэтому он отправил Айлу туда - она раздражала его, раздражала своей слабостью и в то же время силой, способностью через свою наивность и доброту заставлять трепетать даже самое жестокое сердце. "От паршивой овцы, как говорится" - думал он тогда, видя в династическом браке идеальных выход: избавиться от принцессы, не дав ей опозорить династию еще раз, связавшись с очередным низкородным сопляком; и в то же время - заключить союз. Даже с врагом, даже временный - это важное преимущество.
Но в Антаресе решили не просто отказать - решили публично оскорбить, перед глазами всего мира. Уже тогда, едва прослышав об отмене помолвки, Раймон едва не задохнулся от гнева, что его сестру посчитали недостойной! А уж когда решили ее убить...

- Потому что если не поэтому, то Лавлокам ни к чему бояться войны. Ты бы просто поплакала на плече у Айлы, посмотрела своими большими глазами, и она нашла бы способ увести твою семейку из-под призыва...

Отодвинувшись, король сделал знак рукой - и вот рядом с девушкой уже стоят не только палачи и мучители, но и ничем от них неотличимый внешне человек с чистым свитком, бумагой и пером. С лязгом и грохотом вперед прикатили небольшой стол, на который и были брошены писчие принадлежности.

- Повторяй под запись все, что ты сказала, до последнего слова. Имена, даты, слова, которыми тебя надоумили совершить это предательство. Твои родные, за кем нет вины, не будут наказаны за твое преступление, если твои слова окажутся правдой.

Он отвернулся, отходя от измученной жертвы и крепко сжимая кулаки. Последние ее слова вновь и вновь попадали в цель - и, как ни затыкай рот, какие пытки и казни не назначай, невозможно заглушить то, что знаешь сам. Чертова девка все видела и все понимала - пожалуй, даже лучше, чем он сам.
Он ведь когда-то думал, что ненавидит свою сестру. Правда думал, а может быть даже и вправду ненавидел. Его раздражало в ней все - ее воля, ее нежелание делать так, как должно, ее нежелание играть по правилам.
Проклятье, даже когда он бил ее, когда издевался и доводил до слез, она не отвечала взаимностью, взаимной ненавистью врага, бороться с которой его готовили всю жизнь - чертова девчонка плакала и удалялась, а через неделю спустя вновь робко спрашивала, как его дела - и это буквально выворачивало наизнанку привычную картину мира, где на удар неизбежно следует удар, где нужно быть сильным, а если ты слаб - то должен сидеть и не двигаться, и ненавидеть сильного еще сильнее. 
Он помнил все - и этот чертов вышитый платок на шестнадцатый день рожденья, пущенный им на половые тряпки, и протянутую руку на проклятом всеми богами турнире, когда сэр Теймен впервые в жизни выбил его из седла на глазах у всего двора, и немой укор в заплаканных глазах, чуть выше отмеченной королевским ударом щеки...
Он помнил все, и память об этом прожигала едкой щелочью где-то внутри, терзала и рвала, торчала в душе незаживающим клеймом о собственной слабости и неполноценности - ведь король не должен быть истеричным, несдержанным чудовищем. И он понимал это лучше всех, потому что нес в своей памяти каждую из своих ошибок.
И он не хотел оказываться в ее власти, потому что все понимал и чувствовал. И знал, чем это может обернуться. Как оборачивалось со всеми. Он - не все. Он - король. А быть королем - значит принадлежать долгу.

Отредактировано Raymond I (02.11.2020 01:31:22)

+1

8

[indent] Лицо короля не предвещало ничего хорошего. Лилиана понимала, что зацепила его за живое и соврала бы, если бы никогда не стремилась этого сделать. Проблема была в другом. Она итак была в шаге от смерти, а теперь и подавно, после того, что выкрикнула в лицо королю Раймону. Она была во многом права и прекрасно это знала, особенно, когда зрачки короля во взгляде ей в глаза предательски расширились.
[indent] — Место принцессы там, куда вы решите, это верно, — произносит фрейлина дерзко, чем заслуживает новый удар. Это заставляет ее взвыть не своим голосом и хрипло договорить свою фразу, сделав ее еще более агрессивной. — Но ваш отец понимал, что необходимо держать подле своей ноги великих герцогов Ригеля, не так ли? Луис де Монфор понимал, что обещая свою дочь по очереди каждому из светлейших правителей регионов Ригеля он, пусть и низко, но удерживает в своих руках власть и деньги, идущие с податей в королевскую казну.
[indent] Надо было признать, что это была вовсе не Лили. Это была маленькая и злобная девочка, чьи уста проговаривали то, чему успели научить родственники в Антаресе. Ни для кого не секрет, что Лилиана Лавлок частенько отлучалась к ним, а принцесса - добрая душенька, конечно же, отпускала свою ближайшую подружку без опасений и даже не рассчитывая на предательство. Айла не умела никого держать подле себя ни страхом, ни силой. Она не любила воздействие физически, а потому умела только влюблять в себя чарами доброты, обаяния и тепла, которое излучала подобно яркому и теплому весеннему солнышку. Ласковому, светлому и радостному. Но ежели дело доходило до низости, подковерной игры или откровенной агрессии, чего стоило этим ужасным вещам переломить доброту и честность? Что и случилось в итоге с Лили. Теперь она понимала, что все, за что сражалась доселе было большим обманом. Точнее говоря, она думала, что понимала. Думала, что дерзость королю поможет ей как-то преодолеть все возможные проблемы. А может просто отчаялась.
[indent] — Я. Не хочу. Плакать. На плече. У. Айлы. — С недюжей ненавистью проговорила Лилиана сквозь зубы. Айла, еще несколько часов назад бывшая ей любимой подругой, стала врагом. Никакой доброты к ней фрейлина уже не испытывала, и в принципе ничего хорошего. Лишь боль, горечь обиды и нескончаемая по силе злоба. — Ненавижу…
[indent] Мало кто знал, что во время отбытия королевской делегации в вотчину короля Ричарда, у Лилианы случилось сразу два горестных события. Сначала у нее заболела сестра - брукса едва не выпила всю кровь у бедняжки, а подоспевшая к тому моменту боронья гвардия, оказалась перебита. Среди них убили и племянника барона Ловлока, осиротевшего после скорой кончины в родах третьей девочки, сестры барона. Единственного, кто мог стать наследником земель Ловлоков. Но Лили никогда не упрекала принцессу в случившемся, несмотря на то, что ещё через месяц-другой, получила весть из дома о кончине сестры. Любимая Амелия не смогла вынести инфекции, попавшей в рану вместе с клыками бруксы. Барон и баронесса были безутешны, ещё одна сестра барона, леди Одетт Перигрин, та самая тётка Лили, с радостью встречала юную леди у себя.
[indent] Он приказал писать. Писать то, что и без того было известно - о том, как умирала его сестра, о том, как умер единственный мужчина, носящий имя Ловлоков и кому готовились передать не столь огромную, но всё-таки власть. В её темнице появился стол - совсем маленький, на коротких ножках, достаточный для того, чтобы не вставая с колен - вероятно, так преступники и предатели короны чувствовали себя особенно униженными, - писать чистосердечное признание, перо, чернила.
[indent] На фразе, говорящей о желании короля получить письменное подтверждение ее словам и действиям, Лили сдавленно засмеялась. Неужели он думал, что она вот так запросто размашисто распишется на приказе о своей казни за попытку причинения смерти члену королевской семьи? Разумеется, Лилиана не собиралась этого делать. Она осознавала, что головы ей уже не сносить, но король мог пойти с этой бумагой куда угодно: убить ее отца, мать, которые и без того хлебнули горя с лихвой в этом году… или же к человеку, который, как Лили считала, хотел со временем признаться ей в чувствах и попросить ее руки. Сир Ланвен, наверняка знакомый и королю Раймону в том числе, был рыцарем и ничего подобного не заслуживал, как и его семья, будучи людьми крайне достойными.
[indent] Лили щедро обмакнула ладонь в собственной крови и ударом кисти оставила отпечаток ладони на пергаменте, после чего, шатаясь, поднялась на ноги и выпрямилась. Она смотрела в спину королю с такой наглостью и яростью, что вытянула шею и задрала нос, пытаясь храбриться. Нежелание подчиниться воле короля в вопросе чего-либо вообще становилось попыткой бегства от реальности, бегством от убеждений, которые внушили родственники. Те самые, из Антареса, которые казалось бы, хотели как лучше, но привели всю ее семью на плаху. И осознавая это — ту несправедливость, что приключилась с ними. Ведь вдовствующая графиня Перигрин не пострадает, как и её дети; чего не скажешь о самой чете Ловлоков. Их лишат титулов, почестей, казнят на площади на глазах у горожан и запретят произносить их имена. Именно так поступали с предателями короны. А она? Что она? Стала лишь марионеткой в чьих-то руках… И теперь слишком поздно пытаться что-то изменить.

[nick]Liliana Lovelock[/nick][status]clock[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/102208.png[/icon][lz]<br><b>ЛИЛИАНА ЛОВЛОК</b>, 18<br> Фрейлина Её Высочества принцессы Ригеля, дочь барона Ловлока[/lz]

+1


Вы здесь » SARGAS » Архив эпизодов » [30.03.1121] Broken inside


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно