02/05 Новый выпуск новостей! 30/04 Обновлен дизайн!
Best post by wilhelm forz
Таулер это, Таулер то. «Я обсужу это с леди Таулер». «У леди Таулер встреча с принцем». «Леди Таулер поручено…» Вильгельма начинало подташнивать от одного упоминания новой придворной чародейки. Для него Аннабель была приветом из прошлого, которое он изо всех сил пытался забыть. А тут вот как. Старик про него вспомнил. Старик решил организовать ему «достойную отставку». Надо ли говорить, что подобное положение дел до возмутительного не устраивало Форца? Все мелкие и неважные поручения были переданы Таулер, а все важные и срочные Вильгельм, как и полагается человеку дальновидному, уже разрешил. Король почти отмахнулся от него, когда Вильгельм заговорил о небольшой поездке, и эта отмашка почти вывела его из себя, едва не продемонстрировав всю силу своей ненависти к монаршему идиоту. читать далее...
администрация:
AylaThijmenRekhema

SARGAS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SARGAS » Архив эпизодов » [23.10.1110] Знакомство с семьёй.


[23.10.1110] Знакомство с семьёй.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

— Знакомство с семьёй —
http://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/818589.gif http://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/701146.gif http://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/322168.gif
23.10.1110, ясный погожий денек, королевский дворец в Гересе, полдень
Ayla de Montfront || Raymond de Montfront
Маленькая принцесса Айла представлена ко двору. Точнее, представлена принцу Раймону де Монфору, первому своего имени, будущему королю Ригеля. Он должен был узнать о существовании сестры, должен был осознать, что у него есть младшая сестра, за которую он в ответе, как старший брат, наследник престола и мужчина. Но, кажется, все случилось немного иначе.

— Кто ты такая?
— Айла де Монфор.
— Ты? Монфор?! Ты гусеница, а не Монфор!

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/795832.gif[/icon][lz]<br><b>ПРИНЦЕССА АЙЛА</b>, 8<br> наследная принцесса королевства Ригеля[/lz]

+1

2

Раймон просыпается с ощущением, что сегодня день будет странным.
Уроки отменены. Наставники уклончиво говорили вчера о чем-то важном. Отец темнил всю неделю, а мать с привычной сдержанной улыбкой отвечала «всему свое время».
Сегодня Раймон хочет прогуляться верхом в ближайший лес, почти до Могильника Героя. Никаких занятий, родители изображают склеп предков, друзья из личной свиты разбрелись по своим важным мелким делишкам. Слуги одевают его молча, уперев глаза в пол, а потому зацепиться на за кого. Все, раздери их накер, до блаженного тихи и умиротворены. А у Раймона зудит тяга к действию, его учили не сидеть сложа руки.
- Запрягите моего скакуна, - небрежный приказ, брошенный слуге, что передадут по цепочке. – В хорошее седло, не прогулочное. Далеко поеду.
- Как прикажете, Ваше Высочество, - слуга гнут спину ниже к полу. – Снарядить ли с вами отряд охотников?
В любой другой день Раймон мог бы от души врезать слуге по уху, но сегодня такой странный день. Поддавшись странностям этого дня, принц взмахивает рукой, не зная, что хочет этим жестом продемонстрировать.
- Пары человек хватит. Я ненадолго.
Бросает взгляд на резное окно, откуда открывается превосходный вид на сад, а в саду как раз воркуют несколько фрейлин. Приподнимает брови, улыбается – а вот и повод убить время. Некоторые из них материнские, а потому староваты на вкус наследника престола, но они лучше юных дурочек из дворянских семей флиртуют. Опыт сказывается. Раймон обдумывает, каковы эти опытные мадамы в постели, но мысли его прерывает очередной стук в дверь.
Он только запонки из жемчуга успевает снять и заменить на рубиновые – больше подходят к костюму, потому раздраженно отвечает:
- Входите, кого там лихая принесла?
- Простите, Ваше Величество, - служанка кланяется, не дрожа из последних сил, - вас… Их Величества зовут.
«Величество». Служанка, видимо, в приступе страха перепутала обращения, дуреха. Раймон хмыкает, проходит мимо девушки, что вжимается в дверной косяк. Останавливается, внимательнее рассматривая. Пышная грудь, тонкая талия, смазливое лицо. Он не видел ее в этом крыле, как не видел среди кухонных рабочих или во дворе. Новенькая, да? Взята недавно, а раз выглядит хорошо, то и к принцу подослать не грех. Раймон быстро поминает проклятьем слишком хитрого кухмейстера, изучившего вкусы наследника де Монфоров слишком хорошо.
- Не трясись так, - ласково говорит он, мягко касаясь щеки девушки – не чтоб коснуться, а чтоб убрать прядь волос. – А ты смелая, да? Это хорошо. Как звать?
- Дейдра, Ваше… Выс… - большие, как оленьи, ореховые глаза смотрят на него, и он с кривой улыбкой касается ее губ – не то в ласке, не то останавливая поток слов.
- Дейдра. Я запомню, - убрав руку, одергивает камзол. - Если тебе достанет смелости, приходи ко мне после отбоя. И передай этому хрычу, сенешалю, что у меня к нему разговор.
«А то что-то слишком часто моим вкусам потакает».
Не став ждать ответа служанки, Раймон идет по коридорам дворца, рассматривая пейзаж за окнами. Солнечный денек, его никто не донимает, никаких занятий, еще служанку подослали аппетитную. Почти как день рождения, или что за праздник?
Стража почтительно растворяет перед ним двери в зал аудиенций. Отец с матерью чинно перешептываются о чем-то, а неподалеку стоит несколько служанок. В хороших одеждах, почти как у фрейлин из материнских, но из тканей попроще. Раймон чувствует первые звоночки, предвещающие, что странный день становится еще страннее.
- Отец, - кивает Луису де Монфору, затем – не менее почтительно, Элоиз, - матушка. Вы звали?
Слуг почти нет, держать чересчур официальное лицо Раймон ленится и говорит куда проще, чем мог бы. Высокопарщина это для нарядов из камней и перьев, а сегодня такой день, когда хочется и поступать, и говорить иначе.
- Собрался в дорогу? – отмечает наряд сына Элоиз, склоняя голову, как бы укоряя его за немногословность. – Мы освободили тебя от занятий не для прогулок и охоты.
- А зачем тогда? – Раймон хмыкает, но перчатки для верховой езды снимает. – Неужели не смогли найти нового мечника? Предыдущий тот еще слабак. Если все такие, лучше выпишите из Дуура – может, гномы покрепче будут…
- Раймон, - одергивает его отец, прерывая бахвальную речь, подняв руку, - мы с твоей матерью хотим познакомить тебя с… кем-то очень важным.
Неуверенность. Отец не уверен, что этот «кто-то» и впрямь важен. Раймон не улавливает, важен для кого и в чем измерять надо эту их «важность», но обращает внимание на взгляды матери в сторону группы служанок. Они как кого-то не то прячут, не то что.
«Опять интриги».
- Кем? – приподнимает бровь, косо глядя на отца, делая вид, что очень занят разравниванием своих перчаток. – Очередная дурочка из дворянок, что очень хочет королевского…
- Раймон, - заговаривает мать, поднявшись с трона, - перестань ерничать. Эдна, приведи ее.

[icon]https://i.imgur.com/Pc41MoD.gif[/icon][lz]<br><b>принц Раймон</b>, 16<br> наследный принц королевства Ригель[/lz]

+1

3

Утром ей приготовили особенное платье. Такие Айла никогда не любила, потому что тяжёлый бархат стеснял движения, а юркая маленькая принцесса любила бегать по замку. По крайней мере по той ее части, которая была ей дозволена. Но сегодня с самого утра в воздухе витала непередаваемая магия момента, в котором едва не решалась судьба маленькой девочки. Ей причесали волосы, сплели две тугих косички у самого лица, таких маленьких и Айла сперва не поняла, для чего они там нужны. Однако потом, когда ей показали красивый обод для волос, который, по словам служанки очень похож на корону, все встало на свои места.
Айла поняла, что сегодняшний день проведет в компании короля Луиса и королевы Элоиз. Она не называла их мамой и папой, как не называла их отцом и матерью. Они редко виделись, ещё реже девочке представлялся шанс почувствовать ласку и тепло материнских рук. Надо ли говорить, что особой привязанности к ним маленькая принцесса не испытывала? Как, впрочем, и отвращения. Её мягкий и покорный нрав очень подходил ее внешности. Пухлощекая, симпатичная, с густой копной темных волос, совсем как у Луиса. Если бы он не предпочитал бритую лысину, мотивируя это отсутствием желания долго ухаживать за шевелюрой, сходство было бы очевидным. Хотя некоторые во дворце говорили о семейных схожестях и без внешних факторов.
Луис и Элоиза де Монфор сделали девочку восемь лет назад, подвергшись порыву любви и ласки друг к другу, которые, впрочем, были довольно частым явлением в семье. Король и королева были справедливыми, но не добрыми. Каждому полагалось получить по заслугам его, правосудию - свершиться. Чета де Монфор не давала обижать слабых и обездоленных, помогала нищим даже основав в Гересе приют. Хотя каким бы не был год правления монархии, наедине друг с другом они были одним целым. Споры и конфликты они прятали за закрытыми дверями, и чтобы не случилось там, там и оставалось.
Сегодня король и королева Ригеля поговорили со своим отпрыском лично. Они сказали, что ей надлежит явиться в зал для аудиенций в строго отведенный для этого час. Принцесса должна выглядеть подобающе, поэтому все-таки придется надевать это ужасное платье, расшитое бисером и камнями. Оно было тяжелым, но статус принцессы обязывал ее терпеть. Королева сказала, что это участь любой женщины, рожденной при дворе и ласково напомнила о том, что другим девушкам за стенами замка не так повезло, как ей. Впрочем, этих слов и не требовалось для того, чтобы покорная Айла кивнула в ответ на все их слова и исполнила наказание.
В назначенный час Айла явилась к дверям залы. Ее окружали исключительно красивые молодые женщины - фрейлины королевы Элоиз. Безукоризненно вежливые, высокородные и исполненные грации, достойной самой королевы. Айла смотрела на них во все глаза, впитывала каждый жест и взгляд, каждый короткий смешок, каждое слово и все равно ей казалось, будто ее собственного обаяния недостаточно для того, чтобы быть хотя бы немного похожей на них.
Массивные дубовые двери зала открылись и к ним вышла одна из фрейлин, общество которой Элоиз особенно ценила. Она подошла к остальным и что-то шепнула, а затем наклонилась перед самой Айлой.
— Пора, ваше высочество. — Сказала она с улыбкой и приподняла лицо девочки за подбородок, заставляя Айлу смотреть в глаза. — Не волнуйтесь. Вы - дочь своего отца и своей матери, принцесса королевства Ригель, Айла де Монфор. Вам все по плечу. Улыбайтесь!
Но Айла смотрела на нее серьезно. Она слышала голоса родителей, но был там и ещё один. Незнакомый. После объявления герольда они вошли в залу, где на своем привычном месте сидели родители: Луис и Элоиз, одетые в похожие по цветовой гамме наряды, прекрасные и величественные, как, в принципе, всегда. Неподалеку от них стоял молодой человек лет шестнадцати. Он был одет в богатый камзол, кожаные сапоги и голову его венчала, словно корона, пышная темная шевелюра.
Принцесса, глядя на него, нахмурилась и замерла как вкопаная, пока не ощутила лёгкое движение рукой в ее спину, призванное скорее уничтожить разделяющее семью расстояние. Айла послушно шагнула вперёд, затем ещё и ещё. Оказавшись рядом с неизвестным, как она предполагала, рыцарем, сделала лёгкий книксен, как и положено поддерживая руками полы ужасно тяжёлой юбки, и произнесла:
— Доброго дня ваше величество, — девочка сложила руки на животе, выставила локти, делала все так как ее учили. Но сейчас она выглядела задумчивой и серьезной, отчего ее щеки казались ещё больше, чем обычно.
Луис улыбнулся, а затем обратился к сыну:
— Раймон, позволь представить тебе принцессу королевства Ригель, леди Айлу де Монфор, твою сестру и нашу дочь. — Сказал он, поднимаясь со своего места на троне. Элоиз последовала его примеру и тоже встала. Ее любопытный взгляд скользил то по лицу сына, то по лицу дочери, как будто бы ожидая увидеть что-то грандиозное. Но реакции не последовало. По крайней мере со стороны Айлы: она выслушала отца, затем обратила свой взгляд на Раймона и тихо произнесла:
— Доброго дня, ваше высочество?





[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/795832.gif[/icon][lz]<br><b>ПРИНЦЕССА АЙЛА</b>, 8<br> наследная принцесса королевства Ригеля[/lz]

+1

4

Разглаживание перчаток пришлось отложить. Раймон делает это так неохотно, так снисходя с пьедестала весьма занятого человека, что весь его вид кричит об этом на всех возможных языках. Очередное представление очередной дурацкой куклы двору. Неужели ему кого-то сосватали? Дочку герцога или графа, или с кем там успел поссориться или подружиться отец?
Иллюзий Раймон не питает: его готовят к тому, что его ожидает брак по расчету, жизнь в обязанностях и ответственности, отдушину ищи сам. Все позволенные ему вольности имели четкую грань, и Раймон ее пробовал, осматривал со всех сторон, но не пересекал. Одно дело быть занозой в задницах у всего двора, другое – занозой с умом и смекалкой. Кому, как не наследному принцу, понимать, что нужно иметь строго ограниченный круг врагов и друзей, иначе переизбыток и тех, и других может кончиться плачевно.
На девочку он смотрит искоса, скучающе оценивая, в первую очередь, внешность. Пухлые щеки, копна темных волос, не по возрасту серьезный взгляд. Допустим, она не так глупа, как остальные дурочки, желавшие стать его «единственной и навечно», допустим, в ней что-то есть. Но разве она не… слишком юна для представления будущему жениху?
Мысли свои Раймон благоразумно, что редкость для него, вслух не озвучивает, включившись в игру с интригами и недомолвками, великодушно позволяя родителям довести свою партию до конца. Разрушить момент всегда успеется, а посмотреть на их возвышенные и одухотворенные лица, что еще более редкое явление, нежели благоразумие принца, стоит всех лучших скакунов королевской конюшни.
- … представить тебе принцессу…
Шестеренки в голове работают без устали, и потому Раймон успевает удивиться. Какого королевства, Антарес? Там ведь тоже принц. Неужели эта пухлощекая пигалица из нелюдей?
Не то, чтобы Раймон не любит нелюдей, но его неосознанно почти перекашивает от пренебрежения и внутренней брезгливости, и тут отец договаривает:
- … Ригеля, леди Айлу де Монфор, твою сестру.
Взгляд, которым Раймон одаривает поднявшихся родителей, полон тихой ярости и глубокого недоумения. Он переводит этот взгляд на девочку и совершенно иначе смотрит на нее – не оценивая, а ища сходства. Отец сказал «наша дочь», а значит, это не какая-то там полукровка, плод любви отца или матери с кем-то из придворных или, не дай Двое, залетного рыцаря или театралки.
Это их дочь, его единокровная сестра.
Раймон удерживается от желания швырнуть перчатки в родителей и стрелой вылететь из зала. Его молчание затягивается, как и немигающий взгляд, пожирающий девочку с ее щеками, глазами и платьем из бисера. Самый частый вопрос, снующий в его голове – «как?».
Как столько лет они прятали от него вот это? Зачем? Чтобы что?
- Сынок? – мать спускается к ним, но не подходит ближе, держа на лице дежурную улыбку. – Поприветствуй сестру.
Косой взгляд Раймона можно истолковать как угодно, и потому Элоиз еще больше тревожится, оборачивается на мужа. Луис покашливает в кулак, готовясь подстегнуть Раймона к действию.
И тут Раймон говорит:
- Эта гусеница – Монфор?
Он снова смотрит на родителей, иронично приподняв брови.
- Теперь я понимаю, почему вы держали ее взаперти. Такую не покажешь перед гостями – засмеют.
Мать выглядит оскорбленной. Отец – ошарашенным.
Раймон выглядит довольным, но все еще изображает полнейшее злобное разочарование. А пока родители негодующе молчат, он делает шаг к девочке. Нависает над ней, снисходительно улыбается. Занятно, что он думал о ней, как о невесте. А оказалось, что эта невнятная пухлячка – его сестра.
Он подносит к ее лицу руку с перчатками, как не желает прикасаться к ней рукой. Этими перчатками приподнимает ей подбородок и рассматривает лицо.
- В каком подвале тебя прятали, гусеница?

[icon]https://i.imgur.com/Pc41MoD.gif[/icon][lz]<br><b>принц Раймон</b>, 16<br> наследный принц королевства Ригель[/lz]

+1

5

По лицу Айлы было понятно, что происходящее ее не устраивает. Никакого брата она себе не хотела, а теперь узнать о его существовании тем более было чем-то из разряда “невозможное”. И вот оно, то самое невозможное стояло перед ней, с выражением лица еще более напоминающем ей о том, что ее до сих пор растили как нечто не достойное официального представления двору. Впрочем, она не была бы собой, если бы пустилась грубить или сбрасывать с себя руку принца королевства Ригель.
Скорее наоборот, Айла замерла, позволяя Раймону коснуться ее подбородка руками. Не совсем руками, конечно. И от ее внимательных глаз не укрылось с каким пренебрежением он коснулся мягкой кожи ее подбородка своей рукой сквозь перчатку. Прямой взгляд в глаза. Вызов от маленькой девочки такому большому в ее глазах принцу. Ее брату. Но страха в ней не было в тот момент, только желание изучить неведомое. Впрочем, это было лишь до той поры, пока он не заговорил.
— Я не гусеница. — Сказала Айла с такой явной гордостью в голосе, что Луис, она видела его краем глаза, привстав со своего места на королевском троне улыбнулся, наблюдая за своими детьми. — Я - принцесса.
— Сынок… — Элоиз… Ее лицо сделалось таким грустным, когда она услышала речи своего ребенка по отношению к еще одному своему ребенку, удобство появления которого стало таковым лишь недавно, что Айле стало ее жаль.
Наверняка они оба гордились своими детьми. Принц, который рос действительно достойным наследником всего рода, готовый стать королем в любой миг и подставить свое плечо королю. Луис был еще в силе, и скорее всего мог оставаться таким еще долго, может быть оттого Раймон так бесновался.
Айла знала, что его зовут Раймон. В представлении не было никакой нужды, ведь несмотря на полный отрыв от двора в полном понимании этого слова, ее все-таки обучали согласно принятому декретом об образовании отпрысков королевской семьи. Принцесса знала поименно всех герцогов и графов, которые когда-либо могли быть ею встречены при дворе. Ей показывали их портреты, но единственным, кого она не видела на холсте, был Раймон.
Скрытая завесой тайны его личность казалось почти мистической и недостижимой, поэтому принцесса успела нафантазировать себе всякого. От козлиных ножек до истинной, неподдельной красоты и такой типично рыцарской мужской привлекательности, от которой никуда не скрыться. В одном, как оказалось, она была права. Стоящий перед ней принц был очень хорош собой. У него были ясные глаза, весьма красноречиво говорившие о его эмоциях и мыслях, руки, как и у всякого воина, сильные. Это было понятно по жесту рукой, которой он приподнял подбородок принцессы чтобы заглянуть ей в лицо. Горящий взгляд Раймона, попытка что-то узнать, найти ответы на свои вопросы...
Не обрывая с принцем зрительный контакт, Айла наклонилась, присаживаясь в реверансе. Ее подбородок с усилием надавил на руку принца через перчатку, заставляя его опустить руку, а затем поднять вместе с этим нарочито учтивым жестом.
Было ясно как день, что Раймон ее возненавидел. Но Айла не хотела, чтобы он уничтожил ее прямо сейчас, как не хотела бы сдаваться в любой борьбе, как истиный потомок рода де Монфор.
— Приятно познакомиться, ваше высочество, Раймон.
— Теперь я понимаю, почему вы держали ее взаперти. Такую не покажешь перед гостями – засмеют.
— Раймон! — Отец проревел, как яростный медведь. Его голос, словно усиленный сводами замка, заглушил ропот среди слуг. Луис поднялся на ноги, его лицо потемнело от злости, но Айла все стояла. Стояла и смотрела в глаза своему брату, который не стыдясь ничего высмеивал ее пухлые щеки и большие глаза.

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/795832.gif[/icon][lz]<br><b>ПРИНЦЕССА АЙЛА</b>, 8<br> наследная принцесса королевства Ригеля[/lz]

+1

6

Девчонка имеет хребет.
Раймону даже нравится, что она отвечает на его взгляд и жест реверансом. Почти покорная, но сумевшая за себя постоять этим абсолютно женским действием. Что-то похожее на кривую улыбку так и напрашивается на его лицо, но слова уже сказаны, а реакция родителей не заставляет себя ждать.
- Раймон!
Отец ревет, впервые за долгое время повышая на него голос. Раймон переводит на короля взгляд, и в нем куда больше обиды, чем ненависти или разочарования. Обиды за вранье, за молчание, за годы неведения. А теперь они от него хотят… что? Чтобы он за мгновение полюбил сестру, что увидел впервые?
- Что? – не удерживается он, разворачивается от Айлы к раздухарившемуся от гнева Луису. – Мне ее резко полюбить, отец? Сказать, что она волосами в тебя, а глазами в мать?
- Ты ведешь себя как ребенок, - гневно отвечает Луис, и Раймон не выдерживает – хохочет.
Смех его полон не веселья, а чего-то нервного и злого, почти истеричного. Ему так хочется кричать, хочется швырнуть перчатки уже не под ноги отцу, а прямо в лицо. Хочется наорать на мать и опрокинуть что-нибудь на ее юбки. И вся его злоба направлена не на эту мелкую гусеницу, так и стоящую рядом, а на них. Людей, что пользовались его доверием столько лет, а теперь хотят от него поведения взрослого человека.
- Значит, врать и прятать от меня сестру, - резко прекратив смех, зло цедит Раймон, сверля отца взглядом, тыча в сторону девочки рукой с зажатыми перчатками, - это по-взрослому? Хороший урок, драгоценные мои родители. Я его запомню.
- Раймон, перестань ерничать, - Элоиз вступается между мужчинами, бросает взгляд на Луиса, подступается к сыну. – Тебе не о чем переживать. Айла не угроза тебе, престол достанется тебе, так что…
Раймона как обливает ледяной водой прямиком из колодца. Он округляет глаза и ошарашено смотрит на мать. На свою любимую ласковую и заботливую мать, что убаюкивала его своими песнями, когда под кроватью мерещились монстры. Когда он до крови стирал на тренировочных боях ладони, чтоб быть похожим на отца. Чтоб быть лучше него.
И она говорит, что ему нечего переживать. Что трон все равно его.
- Так вот как вы обо мне думаете.
Голос его так низок, так разочаровано зол, что даже звучит куда тоньше, чем обычно. Ничего больше говорить не надо, ведь он и так осознает всю тонкость и дальновидность родительских умов. Все его старания они переводят в вероятности, а вероятности говорят о его жестокости и безрассудности. Что он достаточно жесток, чтобы убить любого конкурента на трон. А от того готовы прятать любого другого ребенка, ведь он в опасности.
А ведь Раймон даже не подумал в эту сторону. Не смог увидеть в ней ничего, имеющего под собой основание. Но это все… так хорошо, так кристально ясно ему объяснило, что он стискивает зубы.
Зачем тогда они представили сестру? Зачем показали ее? Могли замалчивать или напротив, решили, что замалчивали слишком долго? Раймон не понимает, мечется между вариантами, и все они его невероятно злят.
- Нет, сынок, мы не…
Раймон резко швыряет одну перчатку под ноги матери. Это был жест полный ярости и обиды, полный невыразимых эмоций, от коих он буквально начинает задыхаться.
Вторая перчатка летит под ноги отца.
- Ненавижу вас, - только и выдает Раймон, окидывая взглядом родителей. - Всех! Лучше бы я умер, чем терпеть такой позор. Вы прятали ее от меня, считая, что я могу ее убить? Да как вы... да я же... Я все делал, чтобы доказать, что достоин быть королем, а вы... Вы!..
Он чувствует, как задыхается.
И стрелой вылетает из залы.
Иначе он и правда сотворит что-то, что лишний раз подтвердит опасения родителей.
Только вот почему-то глаза его застилают слезы, а внутри клокочет по-детски огромная обида.

[icon]https://i.imgur.com/Pc41MoD.gif[/icon][lz]<br><b>принц Раймон</b>, 16<br> наследный принц королевства Ригель[/lz]

+1

7

Принцесса, ставшая невольным свидетелем ссоры едва знакомого ей человека с родителями, впрочем, тоже не слишком хорошо ей знакомыми, растерялась окончательно. Ей лишь польстило, что он оценил несгибаемый характер сестры, который она проявила в случае с учтивым реверансом. Оставалась хотя бы небольшая надежда на то, что Раймон примет её как и положено было сделать настоящему мужчине в его положении. Как брату. Но мальчик, хотя для Айлы он уже был мужчиной и по росту и по виду, тыкал в нее рукой в которой сжимал перчатки с такой силой, что у него, она видела, побелели костяшки. И… испугалась. А вдруг, что-то сейчас случится такое, что заставит брата разозлиться или ударить её… Ведь она ни в чем не виновата и о существовании такого близкого ей человека не ведала. Как и он о ней.
Луис, глядя на сына, рассвирепел пуще прежнего. Тут же ему под ноги полетела перчатка, а затем точно такая же полетела под ноги матери. Лицо короля исказила гримаса ярости. Такой сильной, будто ему только что дали по лицу этой перчаткой и сделал это его собственный ребенок. Его сын, которого он холил и лелеял, оберегая от любых невзгод. Элоиз же, наоборот, выглядела так, словно сейчас зарыдает. Королевское достоинство внезапно покинуло ее и глаза намокли от застывших в них слёз.
— Сынок… — Попыталась она сказать, когда Раймон разразился горячими речами о несправедливости суждений о нем, однако Луис жестом пресек её речи. Он знал, что мать никогда не сможет обвинить свое чадо в эгоизме и потому не позволил ей набросить на обиженного и расстроенного принца свою юбку. Во взгляде короля, обращенного к жене, застыли слова: "дай ему повзрослеть, Элоиз!" и женщина замолчала, повинуясь воле своего мужа.
Собравшиеся в зале немногие приближенные, ставшие свидетелями этой драматичной сцены, ожидали от Луиса реакции вплоть до наказания будущего короля. Но он наблюдал за поведением сына и его демонстративным побегом с таким ледяным спокойствием, какое себе и представить-то было сложно ввиду сложившихся обстоятельств. Такой реакции от Раймона не ожидал никто, разве что, Луис. Едва его сын выбежал прочь из зала, он развернулся, с характерным звуком расправив свой плащ и сел обратно на трон, опираясь локтем на ручку, а после и вовсе пряча лицо за раскрытой ладонью. Кажется, он думал о том, к чему привела его попытка удержать власть в королевстве в своих руках. Как быстро он расколол своих собственных детей, не говоря им друг о друге. Элоиз, не в силах более сдерживать слезы, отвернулась от Айлы и от Луиса, безмолвно подергивая плечами в окружении сочувствующих фрейлин, которые очень быстро забыли о том, что были назначены сопровождать маленькую принцессу Айлу.
О ней вообще все как-то забыли. Словно ее и не было в помещении. Не вела диалогов, не смеялась, не радовалась и не плакала, лицезрея сцену семейной ссоры впервые в полном составе. Тихонько девочка подошла ближе. Тонкие пальчики изящным отточенным жестом подцепили сначала одну перчатку, затем вторую, аккуратно сложив их и спрятав в рукав, Айла, наконец, подала голос:
— Прошу прощения, ваше величество, матушка, — Элоиз обернулась, чтобы взглянуть на дочь. Луис же все это время наблюдал за ней исподлобья. — Вы позволите мне удалиться?
Королева взглянула на мужа. Тот, явно поглощенный размышлениями на тему "как склеить разбитую вазу", лишь коротко кивнул. Глубоко в сердце он надеялся, что его дети разберутся сами. Если не сегодня, то завтра, или послезавтра непременно. Возможно, лучшим вариантом было оставить все как есть. Не пытаться перемолоть характеры обоих наследников в угоду своему желанию. Он итак пожертвовал их отношениями из страха лишиться дочери и потерять престол. Его отчаянная попытка обезопасить себя и сына превратилась в крах их собственной семьи.
Айла вышла из залы, степенно и медленно ступая, чтобы не опозорить родителей своим поведением. Однако стоило дверям зала закрыться за ее спиной, как принцесса сорвалась на бег. Она бежала вперёд все дальше и дальше, расспрашивая слуг и придворных о том, не видели ли они принца Раймона. Минут через пять безуспешных поисков, девочка всё-таки сумела его найти.
Тяжело дыша после быстрого и долгого бега, она вначале согнулась пополам чтобы отдышаться, а после выпрямилась и подошла к Раймону, тихо позвав:
— Раймон… — Голос Айлы был мягким и теплым, как лучи доброго летнего солнышка поутру. Она очень хотела обнять его, потрогать, хотя воспитатели говорили ей, что это признак плохого воспитания. Но Айла очень-очень хотела! Она любила изучать людей через прикосновения. Каждый такой контакт давал ей возможность почувствовать массу того, чего не увидишь глазами. — Ваше высочество? Брат…
Она сделала шаг к нему навстречу и улыбнулась.
— Я совсем не боюсь тебя. Давай дружить?

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/795832.gif[/icon][lz]<br><b>ПРИНЦЕССА АЙЛА</b>, 8<br> наследная принцесса королевства Ригеля[/lz]

+1

8

Невыносимо.
Раймон летит по коридорам замкового комплекса, не разбирая дороги, сметает с пути прислугу и стражу. Глаза застилают соленые слезы обиды, ярости, разочарования и всего того, что он всегда прячет за улыбками и снисходительными шутками.
Как они могли? Вот как они думали о нем все эти годы? Как о ненавистнике, способном убить сестру? Как о монстре, готовом отгрызть голову маленькой девочке? Как о чудовище, что следует держать подальше от Айлы?!
Невозможно дышать. Грудь сдавливает от обиды, захлестывает такой чистой яростью, а легкие горят огнем. Он не мог даже вскрикнуть: настолько сильны эмоции, бурлящие внутри. От чувств он словно вот-вот взорвется, и потому наконец останавливается. Далеко, очень далеко от залы, где произошло самое ужасное в его жизни.
Останавливается и молча роняет самые горькие слезы, что могут быть в жизни юного мужчины.
Какое же это было невероятное оскорбление!..
Почему родители считают его злом? Он ведь… Старается изо всех сил. Как они не видят этого? Как не ценят его стараний? Все, за что он не берется, получается у него великолепно. Как и должно получаться у будущего короля. Он лучше прочих фехтует, и демонстрирует это при каждом удобном случае. Они ни разу не остановили его, ни разу не сказали «Раймон, прекрати». А там, в этом зале, они только и твердили «перестань», «прекрати», словно он говорил что-то из ряда вон выходящее… но нет же! Он ровно так отзывался обо всех охотниках за троном, и отец с матерью не первый раз поощряли его пренебрежение к любой потенциальной невесте из дворян. Чтобы он знал: в дворцовой жизни нет места любви. Чтобы готовился: любовь между королевской четой – редкое явление. Ему может повезти, как отцу с матерью, а может и нет.
- Раймон…
От нежного девичьего голоса, полного непривычной ему ласки, Раймон почти дергается, словно от удара или пощечины. О, лучше бы отец избил его там, в зале, чем терпеть эту гусеницу здесь и сейчас, позволяя ей видеть блестящие дорожки на своих щеках.
Мужчины не плачут, а еще мужчины не демонстрируют своей слабости младшим сестрам.
Раймон жестоко и быстро стирает слезы с лица, почти оставляя царапины запонками. Но его глаза красны, а полегшие круги под глазами припухли, выдавая его с головой.
- Тебе недостаточно? – цедит он с такой тихой обидой, с такой усталостью, разочарованием, соседствующим с нежеланием даже жить. – Недостаточно того, что они боятся меня?
Но… Он ведь мог. Мог ответить на ее ласку добром. Мог стать настоящим добрым братом для Айлы. Стать для нее рыцарем-защитником, спасающим от чудовищ в людских обличьях. Мог рассказывать о дворцовых интригах и обсуждать с ней последние сплетни. Мог предостерегать от опасностей и спасать от наивности. Он мог столько ей рассказать, показать и научить!..
Мог.
Но его родные, любимые, уважаемые родители посчитали своего сына монстром. У него отобрали право быть братом. Увидели несостоятельность. Изъян. Заклеймили и обрекли его на вечный вопрос: а достоин ли я?
Значит, он будет монстром. Чудовищем для своей сестры.
Все как пожелают король с королевой.
С этим осознанием он смотрит иначе на Айлу. В его взгляде взрастает из пепла обид и злости новое чувство – жестокая опека. Теперь эта гусеница – на его совести. Теперь он будет заботиться о ней, по-своему, воспитывая из нее стойкую и волевую женщину, достойную рода Монфор. Чтобы она делала все ради своей семьи и короны, зная, что иначе столкнется с гневом брата, а лучше бы этого никогда не делать.
На ее улыбку Раймон отвечает презрительным фырканьем.
- Они прятали тебя от меня, считая, что я опасен для тебя, - он вырвал из ее рук свои перчатки – так грубо, что почти пожалел об этом, но тень сожаления лишь мелькнула, оставляя все еще горящее и пульсирующее от обиды пламя. – Что же, я стану таким, гусеница. Я буду самым твоим страшным кошмаром в этом замке. Таким, чтобы ты была крепче стали и гибче ивовой плети. А если ты хоть на мгновение разочаруешь меня…
Раймон наклоняется к маленькой девочке, чувствуя, как в нем разрывается все на части – желание быть чудовищем и нежелание им быть. Но именно ему ставить точку, и рев отца в том зале, и слезы матери делают это за него.
Он молчит, выдерживая паузу, глядя в эти светлые и добрые глаза юной принцессы.
В них еще теплится надежда, что он скажет ей «давай дружить».
Наивная гусеница.
- Я превращу твою жизнь в ад. Поняла меня, гусеница?

[icon]https://i.imgur.com/Pc41MoD.gif[/icon][lz]<br><b>принц Раймон</b>, 16<br> наследный принц королевства Ригель[/lz]

+1

9

Он был в бешенстве. Это было очевидно любому, кто стал бы свидетелем этой сцены в коридоре королевского дворца, но никто, к счастью, не стал. Раймона поразила отравленная стрела обиды и разочарования в решениях взрослых. Его можно было понять, и Айла даже думала, что сможет это сделать. Понять. Протянуть ему руку помощи, взаимопонимания, доброты… но оказалось, Раймону все это без надобности.
Он резким движением отбирает у ребенка свои перчатки, которыми несколько минут назад поднимал ее подбородок и заглядывал в глаза. Айле немного жаль, что этот мальчик больше не касается ее. Ему будто противно, словно она прокаженная или болезная, но она не может прикоснуться к нему без позволения. Этикет этого не поощряет.
— Но…
— Тебе недостаточно?!
— Но я…
— …они прятали тебя от меня, считая, что я опасен…
— Раймон де Монфор! Выслушай меня! — не унимался ребенок и глаза ее наполнялись слезами, хотя и это не могло ей помочь спастись от безудержной ярости брата. Ей было так обидно от того, что он не хочет выслушать ее, не даёт вставить и слова в свою пламенную речь...
— Что же, я стану таким, гусеница…
Айла продолжала стоять, задрав голову вверх и выпятив подбородок. Брат отнёсся к ней совсем не снисходительно, не по-доброму, а ведь они могли подружиться… могли полюбить друг друга. Именно этого юная принцесса всегда желала, в тайне разглядывая других детей у которых братья или сестры были с рождения. Она никогда не спрашивала у королевы-матери, а есть ли, или может быть, были у нее братья или сестры о которых она не знала, по причине того, что сама не слишком близка была с Луисом и Элоиз. Вряд-ли они стали бы отвечать на такие вопросы ребенку, пусть и своему собственному. Айла не представляла себе этого разговора и потому не начинала.
Поэтому она просто смотрела на него и сейчас. Какие слова могли бы исправить то, что сказал ей ее брат? Что Айла должна была сказать ему? Пообещать, что никогда не станет претендовать на престол? Но ведь ребенок об этом никогда и не задумывался. Ее, как принцессу, уже сейчас, в ее восемь лет тяготил ее статус перешедший к ней по праву рождения. Жизнь во дворце лишала Айлу тех небольших преимуществ, которые были у всех остальных детей. Ей даже не разрешали выходить за пределы замка… а тем детям, сыновьям и дочерям баронов и графов было можно. С охраной, но они могли! Пьянящая зависть от недостатка свободы сильно ее угнетала.
Раймон наклоняется к ней и смотрит в глаза: его глаза красные, она понимает, что он плакал, но не собирается высмеивать эту его слабость, тем более, что для нее есть причина. Она ещё ребенок, но слишком многое понимает, вот только… не говорит.
— Раймон… брат…
Айла хочет сказать, чтобы он не делал ей больно. Попросить его, чтобы не делал ее гибче плети, крепче стали. Она ведь девочка… вопрос сам собой срывается с ее губ:
— Почему мы не можем дружить?
…Но взгляд у принца такой, что вопрос становится риторическим. Не могут. Он не хочет. Он хочет показать родителям, что они в один миг вырастили из него монстра. И если они видели в этого монстра в своем собственном сыне до сих пор, то ему придется стать таким. Оправдать ожидания.
— …брат… — Слезы катятся по щекам и принцесса не спешит их утирать со щек.

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/ae/83/5/795832.gif[/icon][lz]<br><b>ПРИНЦЕССА АЙЛА</b>, 8<br> наследная принцесса королевства Ригеля[/lz]

+2

10

Раймон стискивает зубы так сильно, что подрагивают мышцы щек. Он сам как натянутая тетива, как стрела, готовая сорваться в самое сердце самого страшного чудища. Но прямо здесь, прямо сейчас тут нет никого страшнее него.
Можно лгать самому себе, но Раймон предпочитает искренность. И искренне ненавидит всё и вся: родителей, себя, этот коридор, свои перчатки, но особенно эту мелкую… занозу. Как у нее хватает духу что-то говорить! Как она смеет спрашивать его о том, что стало невозможным?! Да как она… осмелилась рыдать перед ним, не утирая слез?!
Сердце болезненно сжимается в острой лапе монстра, почувствовавшего слабость. Так больно… почему так больно смотреть на маленькую девочку, его кровь и плоть, рыдающую из-за его злых слов? Раймон не знает, не ведает, и всего его как разрывает в разные стороны веревками, привязанными к диким лошадям. Ужасающая казнь, что видел он единожды, но навсегда ему запомнилась.
Ему так больно, что хочется причинить боль и ей. Раймон почти замахивается на нее опостылевшими уже перчатками, что он больше никогда не наденет: сожжет или вышвырнет из окна. Но не может. Нет, пока еще нет, так рано, так скоро. Не может ударить ее, и от этого его саднящее нутро почти выворачивает.
- Я – будущий король, - цедит Раймон де Монфор, проделывая своими потемневшими от горя, обид и разочарования глазами в Айле дыры, - а ты – проблема. И будешь создавать мне проблемы, а я буду их разрешать. Пока ты не научишься быть Монфор, гусеница. А ты никогда не научишься, потому что Монфоры не плачут!
Он кричит на нее во все горло, вкладывая в этот крик остаток своих сил. Кричит так сильно и громко, что резко замолкает и касается головы: мир на мгновение покачнулся, а сам он пошатнулся.
Развернувшись, Раймон, скрывая новый приступ слез, рычит ей через плечо:
- Поди прочь, исчадие, ненавижу тебя! Не смей меня преследовать, или я сделаю с тобой то, чего они, наши любимые родители, так боятся.
И упрямо идет по коридору, не зная, куда тот его приведет. Но говорить больше у него нет сил.
Монфоры не плачут. Потому он с остервенением смахивает слезы, сжимая перчатки в руке.
Их надо сжечь, как можно скорее.

[icon]https://i.imgur.com/Pc41MoD.gif[/icon][lz]<br><b>принц Раймон</b>, 16<br> наследный принц королевства Ригель[/lz]

+2


Вы здесь » SARGAS » Архив эпизодов » [23.10.1110] Знакомство с семьёй.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно